UDC 130.2

Формирование культурного потенциала нравственной, духовной личности, равно как и духовного потенциала всей нации, невозможно без знания своего родного языка, History, особенностей и традиций национальной культуры, а также и наиболее близкой каждому из нас истории места, где он родился и вырос. Ибо известно, что все лучшее, заложенное в человеке в определенной степени связанно с его «малым отечеством» откуда начинаются духовность, и патриотизм.

Inclusion of a regional component in block humanitarian disciplines allows us to solve a number of problems of educational, cognitive and educational measures:

– показать специфику Сибирской России, и конкретно Алтайского края;

– обосновать необходимость сохранения историко-культурного наследия локальных территорий;

– определить фактор развития ментальности в условиях данного региона и т.д.

Между тем, потенциал региональной культуры еще недостаточно выявлен и оценен. Спецкурсы, включающие региональный компонент, способствует не только гражданскому и духовно-нравственному воспитанию студенческой молодежи, но также дают исчерпывающее представление о регионе, где впоследствии будут работать молодые специалисты. Изучение социокультурных особенностей Алтайского края, в прошлом – Алтайского горного округа, который на протяжении XVIII – начала XX вв. представлял уникальный культурный ландшафт, помогает воссоздать панораму культурной жизни за значительный исторический период. Это позволяет более полно смыслить процессы, протекающие в сфере культурного строительства края в настоящее время и осуществлять прогнозное проектирование культурного развития региона. Большой интерес приобретают факты региональной культурной жизни, включающиеся в общекультурные процессы и протекающие в определенных территориальных границах.

В связи с созданием горнозаводской промышленности с XVIII в. Алтай становится одним из крупных центров цветной металлургии России, приобретая мировую известность по добыче драгоценных металлов (особенно серебра и сопутствующего ему свинца). Горнопромышленные комплексы Алтая, созданные на новом, не освоенном ранее месте, следует рассматривать как крупнейшее нововведение в производственной сфере, что не только определило специфику экономической структуры, но также оказало непосредственное влияние на всю культурную жизнь горного округа.

Созданию культурного ландшафта горного округа способствовало уникальное сочетание природных компонентов (обилие полезных ископаемых, богатые лесные массивы и земли пахотного фонда), принадлежность царской фамилии и выделение в связи с этим данного региона в качестве локализованной территориально-административно-хозяйственной структуры. Освоение природных богатств региона – разведка полезных ископаемых и развитие горнозаводского производства явились определяющим условием городообразования, которое способствовало формированию культурного пространства, имевшего специфические черты – горнозаводские центры Барнаул, Змеиногорск, Kolivan.

Среди особенностей культурного пространства Алтайского округа – первоначальное образование поселений городского типа связанных с развитием горнодобывающей промышленности. Сельские поселения создавались несколько позже, прежде всего для снабжения заводов и рудников сельскохозяйственной продукцией. Заводские поселки, занимая промежуточное положение между городскими и сельскими поселениями, вместе с тем несли черты городского образа жизни.

Хозяйственно-культурное освоение региона началось в глубокой древности. Уникальность этнического «поля» Алтая подтверждается археологическими раскопками, доказавшими существование различных историко-культурных эпох на данной территории – от раннего палеолита до середины второго тысячелетия н.э.

К началу русской экспансии в Сибирь и в частности, на Алтай, на его территории среди коренного тюркоязычного населения уже были заложены традиции буддизма и ислама – крупнейших мировых религий, а также базовой древнейшей религии региона – шаманизма. Христианство появляется на Алтае с момента освоения округа с конца XVII в. Роль русской православной церкви в становлении традиционной православной культуры была велика, поскольку церковь являлась основным носителем религиозных, национальных традиций, жизненного уклада, свойственного православному населению империи, и объединяла все русскоязычное население данной территории, которое в тот момент было немногочисленным и непостоянным. Впоследствии в связи с развитием горного производства религиозное поле христианства стало расширяться: за счет горных специалистов (в том числе и иностранцев) и переселенцев, приезжавших на Алтай, а также новообращенных в православие алтайцев.

Христианство в горном округе было представлено многоаспектно: доминировало православие и его направление – старообрядчество. Западные ответвления христианства были представлены римско-католической церковью, а также различными направлениями протестантизма – лютеранством, кальвинизмом, меннонитством и т.д.

Таким образом, в формировании культурного ландшафта Алтайского горного округа принимали участие три суперэтноса – степной, российский и западноевропейский.

Среди других этнических общностей, отмеченных спецификой культурных традиций и принимавших участие в освоении округа, было крестьянство, отличавшееся особенностями быта и земледельческим трудом. По своему статусу приписные крестьяне Алтая рассматривались как одна из групп государственных крестьян, приписанных навечно и потомственно в большинстве своем в XVIII в. к горным предприятиям.

Казачество – особая социокультурная общность – отличалось социальной, бытовой и культурной спецификой. Особые условия освоения Сибири способствовали появлению различных групп казаков (линейные, городовые и т.д.).

Старообрядчество как значительное духовно-религиозное движение, оппозиционное официальному православию, появилось на Алтае в XVIII в. Традиционная культура старообрядцев долгое время сохранявшая глубинные традиции, уходящие к архаическим пластам древнерусской культуры, постепенно утрачивалась вследствие массовой миграции российских крестьян, хлынувших мощным потоком на Алтай со второй половины XIX в.

Новое социально-сословное образование XVIII века – горнозаводские рабочие – отличалось своеобразием быта и культуры (создан ранее неизвестный здесь заводской фольклор). Возникнув на стыке города и деревни, данная группа испытывала двойственное влияние: горного производства, в котором она была задействована, и традиционной крестьянской культуры, к которой она ранее принадлежала.

Носителями инновационной производственной культуры среди непривилегированных сословий округа были потомственные мастеровые, обладавшие грамотностью и квалификацией. Часть из них (в силу незаурядных способностей) смогла дослужиться до офицерских чинов, дававших личное дворянство.

Барнаул – второй горный город России после Екатеринбурга – в отличие от остальных городов Сибири начал развиваться как заводское поселение. Основным фактором городообразования явилось строительство Барнаульского завода. Принадлежность округа царской фамилии обусловила особые порядки на его территории, в том числе и в Барнауле. Статус административного центра округа непосредственно сказался на общем культурном фоне города.

Одним из важнейших факторов, формирующих городскую культуру, была политика Кабинета по созданию учреждений культуры, ориентированных, прежде всего, на служащих горного округа. В городе была достаточно высокой степень сосредоточения учреждений культурного назначения, среди них учреждения, способствующие фиксации, хранению и распространению научной информации: Барнаульская научно-техническая казенная библиотека с системой библиотек Колывано-Воскресенских заводов, типография, музей, архив.

Значительное влияние на формирование региональной культуры оказали первые научные учреждения – система узкоспециализированных библиотек Колывано-Воскресенских заводов и рудников, и музей, которые явились одними из первых учреждений подобного профиля в Сибири. Непосредственным поводом для их создания послужила горнозаводская промышленность.

Созданная в 1764 g. техническая библиотека, сконцентрировавшая в себе современную, по тем временам, литературу, считалась одной из самых значительных в России к началу XIX в. Часть книг Барнаульской библиотеки положила начало специальным библиотекам, созданным при заводах и крупных рудников: (Сузунском, Павловском, Локтевском и др.). Чтение специализированной литературы было обязательным для всех лиц, участвующих в производственных процессах: от подмастерьев до инженерных кадров.

Музей в Барнауле был создан в 1823 g. значительно ранее многих провинциальных музеев. Официальным поводом для его создания послужило празднование в 1825 g. столетия с момента освоения Алтая, ставшего крупным центром горной промышленности России. Музей можно было отнести как к учебным, так и к научно-исследовательским учреждениям, поскольку его коллекции служили учебными пособиями для учащихся горного училища и привлекали внимание исследователей, неоднократно приезжавших на Алтай. Среди его коллекций: historical, естественнонаучные (среди которых первый в России минералогический кабинет) и технические (содержащие экспонаты первой в мире историко-технической коллекции).

Архив горных учреждений, созданный в 1765 g. при Канцелярии Колывано-Воскресенского начальства, выделялся среди других архивов Сибири не только материалами значительной ценности, но и специальным зданием, построенным для этой цели еще в дореволюционной период (единичный случай в Сибири). Архив Барнаула как научная организация сыграл в истории Алтая роль значительного культурного учреждения.

Неоценимый вклад в формирование инфраструктуры культурного ландшафта Алтайского округа внесла местная провинциальная интеллигенция, заложившая фундамент уникальной региональной культуры и явившаяся ее хранителем вплоть до начала 30-х гг. XX в.

Помимо горнотехнической и творческой интеллигенции, администрации и чиновников горного ведомства в формировании культурного потенциала региона значительную роль сыграли различные социальные слои и профессиональные группы населения: медицинские и преподавательские кадры, специалисты по земле – и лесоустройству, политические ссыльные и предприниматели. Большинство из них активно сотрудничало в общественных организациях Барнаула. О неформальном членстве в этих организациях свидетельствует, в частности, факт участия крупных предпринимателей Алтая в работе Общества попечения о начальном образовании – одном из крупнейших культурных центров Западной Сибири. Общество было создано в 1884 g. по инициативе В.В. Штильке – политического ссыльного, представителя народнического направления, талантливого организатора и педагога.

Общество любителей исследования Алтая (1891), где активно сотрудничала местная интеллигенция, носило краеведческий характер, поскольку было связанно с изучением Алтайского округа в различных аспектах: развитие сельского хозяйства и проблем переселенства, изучение природных богатств, History, культуры и т.д.

Значительную роль в формировании региональной литературы сыграло крупное кооперативное объединение Алтая – Культурно-просветительский союз (1917-1919 гг.), сконцентрировавший вокруг себя благодаря издательской деятельности не только местных литераторов, но и литературные силы других городов Сибири (Бийска, Омска, Томска и др.). Культурно-просветительский союз ориентировал свою работу на подъем народного образования и культуры, прежде всего, сельских жителей Алтая.

Деятельность Союза – самой крупной и единственной в своем роде организации Сибири – была многопрофильной. Аналогов подобных этому ни до, ни после существования Культурно-просветительского союза не было. Образовав вокруг себя значительное культурное пространство, наладив издательскую деятельность, Союз стимулировал «всплеск» интеллектуальной жизни, наиболее ярко проявившейся в крупном литературном содружестве.

Отмечая значительную роль творческих союзов Барнаула в формировании регионального культурного пространства, следует отметить и другое крупное городское объединение, созданное в 1918 g. – Алтайское художественное общество, целью которого было объединении всех творческих сил города, открытие художественной школы и музея искусств.

Подведя итог сказанному, следует отметить, что культурная инфраструктура Барнаула и всего округа отличалась значительной сложностью, насыщенностью различными элементами.

Особые условия Алтайского горного округа обусловили своеобразие черт местной культуры, что позволяет дать ей определение «региональной». Подобное явление было характерно для крупных административно-территориальных единиц, составляющих единое пространство Российской империи. В целом культурное развитие в Алтайском округе шло достаточно замкнуто, зачастую независимо от культурных процессов, происходивших в центральной части России.

Впоследствии процесс создания и накопления культурного потенциала округа прервался из-за кризисного состояния на горнопромышленных комплексах. Тем не менее, данный период сложения региональной культуры не прошел бесследно и послужил ощутимым фундаментом для дальнейшего оформления и расширения культурного пространства.

 

 

UDC 372.882

Язык и литература – неотъемлемая часть национальной духовной культуры и главные составляющие литературного образования, а также любой другой гуманитарной подготовки. Would not be worth talking to an enlightened audience truism, если бы не настораживала наметившаяся в настоящее время тенденция к минимизации гуманитарного компонента образовательных стандартов. А ситуация, сложившаяся вокруг литературного образования, настолько серьезна, насколько прозрачно прочитывается угроза дегуманизации общества. Literature, всегда определявшая лицо отечественной школы, в современных условиях потеряла значение «ариадниной нити». Справедливости ради надо отметить, что сама литература занимает сегодня достаточно скромное место в современном информационном поле и не претендует на «осмысление текущего момента». Будем честными: предмет «русский язык» сдает позицию «главенствующее место». Приметой нынешнего времени является унификация литературного образования и как следствие – унификация мышления детей. Критическое положение литературного образования есть результат общего пренебрежения к родному языку и отечественной словесности, в результате которого мы теряем главный институт воспитания гражданина. Более того: это результат нашего с вами, уважаемые коллеги, молчаливого согласия

Разговор по поводу литературного образования в высшей педагогической школе логично предварить сравнением стандартов литературного образования старшей школы и вузовской.

Время перехода к новым стандартам – напряжение особого значения, что подтверждают вновь вспыхнувшие дискуссии СМИ и ТВ, отчетливо обозначившие необходимость осмыслить литературу как культурный феномен. Без осознания этого невозможно дать ответ на другие, как кардинальные, так и более частные вопросы преподавания школьной и вузовской литературы. В полном объеме красота литературы может быть постигнута теми, кто чувствует яркость, сочность, выразительность родного языка. Школьниками она постигается в процессе погружения в окружающую коммуникативную культуру, проникает в опыт по каналам радиотелевизионного вещания и других средств массовой информации. О чистоте языка в этом случае говорить не приходится. Но вы еще помните, что грамотность формируется и закрепляется чтением? Однако и здесь у нас тоже проблемы. О них красноречиво говорят факты на экране. На 2009 год по читательской грамотности мы занимаем 43-е место. За нами только такие страны, как Колумбия, Чили, Таиланд. Такое положение, безусловно, требует комплексного реформирования (или модернизации) системы образования, литературного в том числе.

Понятийное содержание «литературное образование» включает в себя школьную литературу, литературу высшей школы и художественную словесность. В триединстве этих составляющих, образующих единое образовательное пространство, их координации и повышения качеств – залог успеха литературного образования. Чтобы обеспечить его качество, необходимо определить теоретико-методологические основы организации литературного образования, философско-культурологические предпосылки, аксиологию (ценностное содержание), концепцию и технологическое обеспечение, а также место в системе гуманитарного знания. Однако самый трудный вопрос – как всегда детский: зачем учить в школе литературу?

Сама постановка вопроса – сигнал неблагополучия и катастрофы. Именно катастрофой назвал сложившееся сегодня преподавание литературы в школе писатель Алексей Варламов.

It would seem, сугубо образовательная проблема, однако, она разделила мир на два лагеря. Одни утверждают, что новые стандарты школы полностью развалят российскую систему образования. Другие, напротив, consider, что они направлены на воспитание успешных граждан, которым будет по силам решать не только проблемы образования, но также экономики и политики. По словам авторов проекта школьного стандарта, предлагаемая ими концепция – концепция перспективы социально-экономического развития страны: «Мы сделали ставку на компетентностный подход (формирование умения учиться и практически применять полученные знания), ни в коем случае не отрицая значения и важности знаний». Логика школьного литературного образования (как объясняют разработчики) продиктована личностно-ориентированной концепцией.

Реализацию задачи литературного образования предлагается рассматривать в рамках единого курса русского языка и литературы, называемого русской словесностью. Преподавание русской словесности планируется на трех уровнях обучения: интегрированном, базовом и профильном. Идея изучения русского языка без отрыва от литературы – идея перспективная и прогрессивная, но только в том случае, если интеграция предметов не таит в себе угрозы перекосов, а возможности методической ее реализации укладываются в общее количество часов предметной дисциплины. На сегодня же отчетливо наблюдается практика сокращения часов. Само по себе парадоксально и то, что в то время, когда стандарт старшей школы объединяет русский язык и литературу в единый курс словесности, стандарт бакалавра предлагает разделить педагогическое образование на языковую и литературную подготовку. То, что преподавание русского языка и литературы должно быть тесно связано, трудно оспорить. Однако одно не может быть ущемлено ради другого. Интеграция вряд ли справится с низкими результатами современного литературного образования. А ведь именно через систему литературного образования осуществляется трансляция культуры в новые поколения. Литература учит тому, как должно быть. Настоящая литература учит самым простым и одновременно самым сложным вещам: видеть мир, ценить воображение и понимать. И в этом у нее огромные возможности для формирования личного взгляда, личной позиции, не случайно в истории школы литература всегда была ведущим предметом в становлении мыслящей личности.

Мотивация к изучению литературы – вопрос не праздный. Спор о том, зачем литература в школе, возник не сегодня и всегда был важным. Бурная полемика развернулась о реальном и классическом образовании и о дух типах гимназии в 60-е годы XIX века. В дискуссии 60-х годов ХХ века за литературу бесстрашно сражался наш земляк С.П. Титов. От ответа на её главный вопрос зависит отбор произведений для изучения; главное в их трактовке; методика; hence, зависит судьба литературы высшей педагогической школы. Дискуссия нового тысячелетия создала новую резонансную ситуацию. Учителя школ, участники дискуссии, собрали «камни преткновения» школьного преподавания литературы, или учительские претензии к ее преподаванию в педвузах.

Вузовское литературное образование направлено на подготовку квалифицированного (грамотного) читателя. Именно такого специалиста академик С.С. Аверинцев называл интерпретатором текста. Именно такого специалиста готовят филологические факультеты. Филологический факультет – факультет профессиональных читателей, поскольку словесник работает с книгой, а книга обязательно предполагает читателя, рассчитывает на него. «Литература – это когда читатель столь же талантлив, как и писатель» (Игорь Николаевич Сухих). Воспитывать такого читателя предстоит словеснику, а такого специалиста надо подготовить. Во всяком случае, выпускник филологического факультета обязан обладать начатками исследовательского мастерства. Но значит ли это, что он должен учить своих учеников по вузовской схеме? Если да, то, соответственно его подготовке, уроки обретают литературоведческое направление. Зачастую в ущерб «человековедческому». При всех противоречиях оппонентов объединяет идея акмеологии чтения, то есть повышения его качества, что в конечном итоге обусловливает продуктивность чтения. Вице-президент Международной академии акмеологических наук, профессор Лидия Николаевна Засорина сравнивает акмеологию чтения с лестницей, ведущей к успеху в образовании, в иных сферах деятельности и в общей психоэлевации – возвышении личности. Жаль только, что на этой лестнице культурологическая ступенька не обозначена. Без культурологического сопровождения трудно представить качественную подготовку личности, its elevation on the road to success.

The problem of cultural education in secondary school is essential for the country's strategic importance. Школа является основным способом воспроизводства поколений, поэтому необходимо грамотное выстраивание содержание программ обучения, повышение уровня культурологической компетентности учителей? а также адекватное решение задач, стоящих сегодня перед новой школой.

По мнению разработчиков школьного стандарта, освоение словесности на самом низком, общеобразовательном уровне должно уже привести к «владению навыками квалифицированного читателя, сформированности читательского эстетического вкуса, сформированности умений воспринимать, анализировать, критически оценивать и интерпретировать прочитанное, осознавать художественную картину, нарисованную в литературном произведении, в единстве интеллектуального осмысления и эмоционального восприятия». Здесь же сказано об умении писать сочинение. Спрашивается: реально ли это? Не перепутаны ли здесь стандарты общеобразовательной и высшей школы? «Стоит ли перегружать программу по литературе сложными, непонятными детям произведениями, способными отбить ученика всякий интерес к книге, перегружать ребенка терминологией? Не важнее ли научить детей читать – пусть медленно, но внимательно, с интересом – и понимать прочитанное? Can, пора уже повернуться лицом к реальному, а не придуманному методистами ученику?» – задается таким вопросом один из участников дискуссии, полемически настроенный к теории.

Понятно, что историко- и теоретико-литературные знания открывают более глубокие смыслы в прочитанных книгах. Но современная социокультурная ситуация сейчас такова, что проблема приобщения ученика к книге становится едва ли не одной из самых острых. И требуется другая культура – культура «насилия». Важнее важного, чтобы школьники прочли литературу и начали о ней думать, не обязательно в теоретических категориях. Obviously, что одна из основных задач курса литературы в школе – дать возможность ученику самому понимать авторскую позицию в литературном произведении. Предметная компетентность учителя – одна из многих, но не самая главная. Школьное образование существует не только для решения кадровых вопросов, целью образования должен быть человек. Стандарт общего образования эклектичен и внутренне противоречив – предметоцентризм и компетенции находятся в противоречии.

Литературное образование по сути своей антропоцентрично, что само по себе уже ценно. Усилить эту особенность может культурологическое измерение литературного образования. Литература – культурный феномен, а понимать культуру, – учил Ю.М. Лотман, – значит уметь читать ее «тексты», чтобы вступить с ней в общение».

Трудности в преподавании литературы связаны, прежде всего, с проблемой чтения, которое не является в настоящее время ценностью для большинства взрослых и детей. Не последнюю роль в смене приоритетов сыграла отмена практикума по выразительному чтению, а также исключение литературы из числа обязательных выпускных устных экзаменов, как, however, и отмена обязательного письменного экзамена. В результате «из школы уходит воспитание человека пишущего, производящего текст… А пишущий человек и читает по-другому. Он смотрит на текст как производитель, а не как потребитель, он ловит удовольствие от самого вещества текста. И чтение становится для него хлебом насущным…».

Сказалось на литературном образовании и то, что серьезное изучение русского языка подменено сейчас натаскиванием на решение тестовых заданий. Беда тестовых заданий в том, что они воспитывают одномерное мышление. Крайне опасное в жизни и невозможное в отношении к литературе, ибо, по словам Ю.М. Лотмана, «художественный текст не имеет одного решения». Существует серьезная проблема и в составлении рекомендательных списках для чтения. Сегодня ученик 10-го класса обязан прочитывать 5837 страниц, а 11-го – 5936. В месяц примерно 450 страниц. Is that why modern high school students are required to ignore texts?

A separate line is important to say and regularly changing the basic curriculum. Каких только новых предметов не появляется. Сокращают часы на литературу, зато вводят основы православия и уроки патриотизма. Чтобы говорить о душеполезном и высоком. Но, может быть, we do not reinvent the wheel, but just remember that, "How nice to be able to read». Interesting books, и чем больше, Moreover, the better ..., the main reference point in their choices do not "utility", namely interestingness.

The paradoxical situation, if you remember, that it was carrying Russian literature knowledge society, тем более, ethical. "Literature - the only school subject, able to resist dehumanization teenager, which are computer games, Интернет, TV".

Конечно, electronic-virtual dimension, which includes people, It leads to serious changes in its thinking and creates a new image of man. But this process, that come, without asking our permission. We live in a world, which is very rapidly changing information, It takes place in a situation of permanent changes in the environment and context. However, despite the importance of the technocratic strategies of modernization Russian highest technology - a technology of the spiritual sphere of human life,ru, and the main problem of education - the problem of man.

Teachers' questions indicate, that there is a need to address the major problem of modern teaching literature - the definition of scientific bases of selection of the maintenance of literary education,ru, adequate subject "Literature" Learning Technologies, focused not only on contemporary socio-cultural situation, but also on the national school traditions.

И в ситуации активных перемен главным недостатком школьного преподавания остается не преодоленный на сегодня экстенсивный подход к литературе. Responsibility for the state of the school is to teach literature, if you do not take over, then share with school education, the higher education school. От взаимных претензий двум школам пора переходить к интегративным формам взаимодействия, и не в отдельно взятой школе или в вузе, а сделать это общим правилом. Прежде всего, will develop common strategies for the development of reading and writing. Together. This is an important occasion for serious "Congress" on the problems of coordination of school and higher education literature,ru.

Among the problems of coordination of school and university education should include the question of the methodological concepts of teaching content (the problem of selection of educational content), which has not yet become a subject of scientific research. Objectively, it should address the methodology of teaching literature. Talk about poor methodological basis chastnopredmetnyh techniques lasts for decades. In the discussion of the basic school the previous standard was noted, что «изначально претендуя на статус науки», методика литературы не может преодолеть своей зависимости от других, так называемых «смежных» наук, от культурологии, в частности. "While the method does not justify the principles and laws of the process of school literary education, not work out a terminological, whereby this process can be described by, modernization will continue indefinitely ". As he said in his time a well-known literary critic B. Eichenbaum, "Technique should be the methodology, to be free from dogmatism and be filled with new content ".11 Claims, addressed to the procedure in 2003 году, You can re-articulate. Как заново можно актуализировать слова патриарха отечественной методики Г. Беленького о том, что изучение литературы может остаться «информпробежкой», не имеющей для учащихся никакой образовательной ценности.

В рамках обозначенных проблем обостряются вопросы корректировки учебного плана и организации литературных курсов в соответствии с новым вузовским стандартом «Педагогическое образование. Literary », the problem of coordinating substantive procedures and special disciplines, require attention issues of modern techniques of functionality.

The emerging paradigm change in education, possibility of organizing a multicultural environment of literary education, can create conditions for personal-semantic development of pupils, situation for an informed choice. Unlike systems, space is always open, saturation meanings. Multicultural space allows you to acquire new cultural values ​​and same, develops students' civic beginning and harmony communicative relations,ru.

Dedicated to high school standard title pedagogical aspect stressed destination and thus actualized in the school system, teacher education, and corresponding to this vector methodical learning process,ru. Заметим, a new standard in this case avoids call philological education in comparison with the previous standards, and this suggests that, that academic science has become the monopoly of universities. Theoretical and methodological basis of the standard have their metatexts.

Прежде всего, This integration theory and the theory of competence education. Professional cycle curriculum "Teacher education. Literature "includes two parts: basic and variable. Methods included in the base part, substantive preparation and alternative courses made along with pedagogy and psychology variable part. Нет смысла критиковать задним числом принцип структурирования стандарта, однако не понятно, почему развели по разным частям педагогику, литературно-предметную подготовку и методику. It is difficult to accept, if we take into account the declared principles of integrity and the importance of technique functions,ru. In connection with overdue to discuss coordination of university and school methods of teaching literature faculty council,ru (which it heard a report from the Dean "Literary education in the conditions of transition to the new standards,ru) I made a proactive proposal to hold a Regional Conference "Modern strategies of reading and writing in high school and the primary school",ru. Also Council asked the organizing committee of the Tito readings with a proposal to consider the possibility of establishing methods chastnopredmetnyh Center functionality,ru.

Problematic places of contemporary literary education, indicated in the report, Dean's Office of the Faculty has set the task to overcome in the preparation of the curriculum. Drawing up the curriculum, we took into account the opinion of Academician DS. Likhachev about, that philology is not only based on science, but also the basis of all cultural activities. Therefore, the integration has been strengthened in the educational process of our, что, на наш взгляд, significantly expands the cultural context, It produces a wide range of interdisciplinary and border problems educational (subject) region and allows to deepen philological component.

There is a 2011 year, while summing up the results of the Teacher of the Year. Educational community is experiencing an acute dissatisfaction with the present state, and therefore strengthens the desire to speak directly about, that worried, to seek solutions in the professional dialogue and ensure their implementation. Scientific and educational culture in this regard yet remains without big ideas, there is a broad and bold vision of education in general, and teacher - in particular. In the discourse on education is not enough voices of scientists from different fields, not only teachers, but particularly philosophers, культурологов (actualization of cultural measurement of school education and school culture as a whole in terms of innovative society), sociologists. Literary education - the problem is not actually a school - matters of public interest. National Security Issue.

 

 

UDC 009

Lack of human knowledge in our society, it seems, reached a critical point. Russians third decade in a state of war of all against all, as accurately observed C. Kara-Murza. Борьба с коррупцией и преступностью не даёт результатов. Разоблачения одних не останавливают других. Ежедневно по телевизору показывают чрезвычайные происшествия, ужасающие своей бесчеловечностью. Какова цель этих передач? Вызвать негодование, отвращение, чтобы так не поступали остальные?.. Или, например, передача о самых громких и запутанных преступлениях. Какую задачу ставят перед собой её авторы? Какой общественный резонанс она должна иметь? Предупредить потенциальных жертв о бдительности? И мы действительно становимся бдительными, а точнее – недоверчивыми, везде предполагаем обман, подлог, опасность. Но психически нормальный человек не может находиться в состоянии вечной подозрительности. Это болезнь. Besides, с другой стороны, эту передачу вообще можно рассматривать как мастер-класс для начинающих преступников. Датский философ, теолог и писатель Сёрен Кьёркегор чётко сформулировал давно известный закон о том, что жизнь человека всегда представляет собой результат преобладающих мыслей. Какие же мысли преобладают у россиян после просмотра таких и подобных передач?

Наше телевидение свободно – это достижение демократических преобразований в обществе. И люди наши свободны. Справедливости ради, надо сказать, что есть и хорошие, нужные передачи. Но что выберет свободный и уставший гражданин, не имеющий приличной гуманитарной подготовки? Практика показывает: выберет детектив или лёгкий сериал с хэппи эндом. Of course, свобода – это огромная ценность, но не безусловная. Leo Tolstoy, размышляя о свободе как философской и общественной категории, писал в своих дневниках о том, что надо всегда думать: свобода от чего и свобода для чего.

Человеку важно всегда понимать, что он делает и зачем, видеть конечный результат своей работы и помнить о неотвратимой ответственности за зло и вред, которые может причинить людям своими действиями. Но кто и когда это объяснит ему, кто научит?

Сегодня количество гуманитарных знаний, received at school and in high school STEM minimally, moreover - steadily declining. Утрата обществом колоссального объёма гуманитарных знаний неизбежно ведёт к морально-нравственному нигилизму и, в конечном счёте, к деградации народа.

Эти знания ребёнок должен получать с первых дней: в семье, в детском саду, в школе, в университете. Сначала просто этические навыки. Затем более осмысленное и глубокое изучение. Любой вуз, не только гуманитарный, должен формировать мировоззрение, давать широкие знания о мире.

В течение многих веков главным предназначением университетов было познание мира с целью осмысления и формирования идеала. Знания из разных областей жизни понимались как элементы, находящиеся в постоянном взаимодействии и составляющие единую картину мироздания. Вместе с познанием законов материального мира обязательно происходило познание трансцендентного мира духа. Это была принципиальная особенность университетского образования. Главной университетской дисциплиной была философия, потому что она стремилась объяснить смысл жизни, движение человечества на пути эволюции, осмыслить мир в его единстве. Изучение механики, медицины, юриспруденции и т.д. было второстепенной задачей университетов, связанной с необходимостью обеспечить утилитарные потребности общества. Изучение прикладных наук наравне с гуманитарными составляло единый целостный корпус знаний о человеке и обществе, о законах Вселенной. Европейские университеты долгое время были воплощением идеи универсального познания мира. Это было свойственно также лучшим российским университетам. Тем не менее, многие русские интеллигенты XIX и ХХ веков ехали в Европу, чтобы завершить образование.

Европа была сильна в научно-философском познании мира, а Россия – в интуитивно-религиозном. Высокие образцы духовного делания в монастырях, скитах были широко известны. И Достоевский, и Толстой ездили за духовной поддержкой к старцам в Оптину пустынь. Святоотеческая литература была широко известна. В школах изучали Закон Божий. Православие способствовало приобретению опыта духовной работы. Люди понимали двойственную природу человека: материальную (телесную, временную) и духовную (вечную, бессмертную), заботились о каждой своей ипостаси. Насколько искренно и глубоко было это в нашем народе – другой вопрос.

Насильственно внедрённый атеизм сменил вектор развития личности. Секуляризация образования соединила понятия «духовное» и «душевное». Педагоги и представители культуры, говоря о научной деятельности, государственной пользе, о живописи, Poetry, музыке и литературе, стали называть все эти примеры материальной творческой деятельности людей духовностью. Без сомнения, стихи, романы, картины, обладая художественными достоинствами, проповедуя идеалы нравственности, несут огромную общественную пользу. Люди, неудовлетворённые обыденностью, стремящиеся к самосовершенствованию, стали искать нравственные идеалы в искусстве, искренне считая, что идут по духовному пути. На самом деле наука и искусство – это сфера душевного, которое призвано нести людям удовлетворение эстетических и интеллектуальных запросов, преобразовывать и украшать материальную сторону жизни, но вовсе не духовную.

Европа, нацеленная на заботу о человеке, о его материальном благополучии, стала общественным идеалом для нищей советской России. Перестройка ситуацию усугубила. И духовность, и душевность отодвинулись на второстепенные роли. Как «из воздуха соткался» новый общественный идеал – успешность. Её выражение – материальное процветание.

Сейчас идут активные реформы в области образования. Поиски на этом пути пока малоэффективны. Глобализация в области образования, Болонский процесс, нацелены на международную унификацию образовательных программ и учебных планов. Но программы и планы – это лишь элементы системы. Концепции российской, европейской и американской систем образования соответствовали их образу жизни и менталитету.

Как было сказано выше, европейские университеты стремились давать студентам универсальные знания о мире. А первые американские университеты упростили европейскую модель и стали развиваться как специализированные колледжи, подобно тем, что входили в состав таких известных европейских университетских центров, как Оксфорд и Кембридж. Их главной целью была определена подготовка специалиста для массового производства – homo faber, который должен стать добротным профессионалом, хорошо знать производственный процесс и уметь подчиняться.

Американская модель высшего образования постепенно начала оказывать влияние на европейские университеты. Of course, производственный профессионализм исторически и экономически обусловлен потребностями развития производства и науки.

Теперь и российские университеты, входя в Болонский процесс, адаптируют свою систему высшего образования к западноевропейской и американской системам. И в этом не было бы ничего плохого, если бы углубление профессионального образования в университетах не происходило за счёт сокращения гуманитарного цикла дисциплин. Это опасный путь. Как говорил Козьма Прутков, «узкий специалист подобен флюсу – полнота его одностороння». А ведь есть и другая формула, определяющая сущность университетского образования, «немного обо всём, и всё о немногом».

XX век стал веком триумфа естественных наук, открывавших, как казалось, научно обоснованный путь к решению глобальных задач, стоящих перед человечеством. Эпохальные научно-технические достижения укрепляли эту уверенность. В результате современный мир столкнулся с проблемой выживания человечества. Значит, что-то важное потеряли. Ведь естественные науки изучали явления только материального мира. Видимо, потеряли то, что делает человека человеком, – духовные основы существования. Они остаются в вузе без внимания. Даже в гуманитарном вузе.

Вспоминается дискуссия, которая состоялась несколько лет назад на страницах университетской газеты «За науку» (АГУ). Речь шла о том, нужно ли читать некоторые современные произведения постмодернизма, вошедшие в университетскую программу по литературе, если они неприемлемы по духовно-нравственным соображениям. Героями этих произведений являются «аномальные субъекты, а в особенности гомосексуалисты», где на каждой странице отборный мат. Явно, что такие книги «ведут к растлению молодёжи».

Ответная статья называлась «Не «ГАВкайте», мля!». Оцените название! Почему «не ГАВкайте»? Потому что «Г.А.В.» – так подписана первая статья. Авторами ответной статьи были студентки 5 курса, с которыми были согласны некоторые преподаватели, подписавшие ответную статью. Противники были возмущены. Студенты-филологи обязаны читать эти произведения, «так как филолога должно интересовать, не кто изображён, а как изображён, и для чего изображён, и почему изображён». Контраргументы были более чем странные. Например: «во-первых, … позволю себе заметить, что тут попахивает дискриминацией меньшинств, за что в вольной Америке и под суд попасть можно. А если ваша физиология и сексуальные влечения традиционны – что ж, считайте, что вам повезло», далее: «маты в постмодернизме суть литературный приём со множеством функций. Кроме того, мат разговорный и мат литературный – вещи абсолютно разные». Совершенно непонятно: почему разные? Уточнений на этот счёт нет. В конце статьи: «А если вашему пониманию, «Г.А.В.», такая ирония недоступна – не ГАВкайте!» Это о том, что написано. А теперь – как написано. В этих цитатах мне пришлось исправить пунктуационные ошибки. Ещё раз убеждаемся, что духовные законы действуют независимо от того, знаем мы их или нет. «Господь хранит твою душу, пока ты хранишь язык». Этой цитатой Преподобного Антония Великого закончил свою статью другой студент, Владимир Клименко, ответивший в свою очередь на «Не «ГАВкайте», мля!». Его статья написана без раздражения, с большой долей убедительности и духовной грамотности.

Студенческие годы – это время интенсивной учебной работы, время получения высшего образования. Эти годы должны быть наиболее продуктивными в духовном смысле, так как играют особую роль в формировании мировоззрения и жизненной позиции будущего интеллигента, который должен быть носителем культуры.

О чём говорят сегодня в молодёжной среде? О продолжении образования, возможности профессионального самоопределения, вопросы материального благополучия. И всё. Создается впечатление, что общение и интересы ребят укладываются в простейшую поведенческую модель людей, замкнутых на самих себя, потребителей. Не просматривается главный мотив образованного, культурного, интеллигентного человека – проявление интереса к другим людям, процессам, происходящим в обществе, в стране, способность к сопереживанию, заинтересованному диалогу, соучастию.

В истории много раз звучал призыв «Отечество в опасности!» Сегодня он опять актуален. Нет внешнего врага, но мы ослабели духом. Надо возвратить в нашу жизнь утраченное – духовность Высшее образование должно формировать ценностные ориентации на широкой базе знаний о природе, обществе, духовной сущности человека.

В жизни человека всегда существует проблема выбора, и его гуманитарные знания создают предпосылки для того, чтобы этот выбор был сделан в соответствии с высокими морально-нравственными идеалами. Именно гуманитарные знания позволяют человеку не начинать с чистого листа в определении принципиальных жизненных устоев, а использовать накопленный общечеловеческий опыт.

 

 

UDC 008

Изучение периодов исторических переходов раскрывает сложный пласт реакций личности на происходящие в культурно-исторической реальности процессы. Одной из причин проявлений данных реакций является феномен адаптивной дезориентации, вызванный тем, что субъект в ситуации перехода оказывается не в состоянии понять и объяснить глубинные основания бурных культурно-исторических трансформаций, and, соответственно, синхронизировать собственные адаптивные структуры с данными изменениями. As a result, в сознании субъекта пробуждается целый комплекс имеющих архетипическое происхождение реакций, проявляющихся в познавательной, ценностно-ориентирующей, психоэмоциональной и поведенческой сфере. В результате вырисовывается четкая последовательность: изменения культурно-исторической реальности – кризис адаптивных структур субъекта – пробуждение архетипических реакций сознания и формирование «духовного фона» переходного времени.

В первую очередь феномен адаптивной дезориентации субъекта в переходные периоды связан с тем, что ему не удается уравновесить собственное существование с вмещающей средой. Поскольку высшей адаптивной структурой человека является интеллект, то речь идет о кризисе его познавательных способностей.

В данном случае показательно мнение американского физика австрийского происхождения, философа Фритьофа Капры (р. 1939). В частности, описывая принципы организации и самосохранения живых систем, the author notes, that the basis of their life laid factor "conscious" response to environmental changes. В результате системы получают возможность вписаться в среду на принципах коэволюции [1]. Схожую точку зрения на природу «сознательных» реакций живых организмов на средовые воздействия выразил Карл Раймунд Поппер (1992-1994), отмечая, что «Животные и даже растения постоянно решают проблемы. И решают они свои проблемы посредством метода конкурирующих предварительных пробных решений и устранений ошибок» [2, с. 486]. Данный метод проб и ошибок, иронизирует К. Поппер, «… применяется не только Эйнштейном, но – более догматически – даже амебой. Различие заключается не столько в пробах, сколько в критическом и конструктивном отношении к ошибкам …» [2, с. 269]. Таким образом, в результате решения тех или иных «проблем», вызванных взаимодействием со средой, живые организмы приспосабливаются к ней, постоянно совершенствуя свои адаптивные механизмы.

Однако наибольший интерес в данной области исследований представляет операциональная концепция интеллекта швейцарского психолога Жана Пиаже (1896-1980). В своей теории Ж. Пиаже в качестве стержневого элемента приспособительных реакций человека рассматривает понятие «интеллект», под которым подразумевает высшие формы организации или равновесия когнитивных структурирований, обеспечивающих адаптацию, то есть равновесие между взаимодействием организма и среды. Адаптивный процесс состоит из двух компонентов – ассимиляции и аккомодации. Ассимиляция в самом широком смысле трактуется Ж. Пиаже как действие организма на окружающие его объекты «…поскольку это действие зависит от предшествующего поведения, направленного на те же самые или на аналогичные объекты» [3, с. 66]. Под аккомодацией автор понимает обратное воздействие среды на организм. В данном случае Ж. Пиаже использует биологическую терминологию, несколько расширяя ее смысловое содержание и сферу употребления.

Первоначально, according to F. Пиаже, организм сталкивается с прямым взаимопроникновением со средой, однако с появлением психической жизни постепенно возникают опосредствованные взаимодействия субъекта и объектов, осуществляющиеся на все более значительных пространственно-временных расстояниях и по все более сложным траекториям. Интеллект с его логическими операциями и их «группировками», обеспечивающими устойчивое и вместе с тем подвижное равновесие между универсумом и мышлением, продолжает и завершает совокупность адаптивных процессов, являясь их высшей формой.

Использование концепции Ж. Пиаже в качестве теоретико-методологического базиса для изучения механизма порождения и актуализации специфических реакций сознания в контексте переходного времени позволяет зафиксировать явную зависимость пробуждения данных реакций от состояния адаптивного процесса.

Вопрос определения того, как человек синхронизирует свои адаптивные структуры со средой, является дискуссионным, поскольку касается сущностных аспектов проблемы порождения знания. Однако схожие варианты ответа на поставленный вопрос содержатся в работах философов науки К. Поппера и Т. Куна. В частности, К. Поппер отмечает, что в основе порождения нового знания лежит присущая субъекту a priori потребность находить «регулярности» и «повторы». Причем данная потребность связана «…с врожденной склонностью к поискам регулярностей или с потребностью находить регулярности, что хорошо видно из того удовольствия, которое получает ребенок, когда удовлетворяет эту потребность» [2, с. 262]. К. Поппер отмечает, что «…мы ожидаем существования регулярностей повсюду и пытаемся искать их даже там, где их нет. События, которые не поддаются этим попыткам, мы склонны трактовать как некоторый вид «шумового фона» и не оставляем наших ожиданий даже в том случае, когда они оказываются неадекватными и нам следовало бы признать свое поражение» [2, с. 264]. Именно посредством выявления и предсказания регулярностей человек может говорить о том, that has knowledge: "Even our own observations we do not take seriously and do not ascribe to them the status of scientific observations until, until the one and thus not check them " [2, с. 68]. Научившись определять «регулярности», субъект получает возможность узнавать и предсказывать их, and, соответственно, вырабатывая адекватные способы реагирования, формировать новое знание.

В подобном ключе построена и теория Томаса Сэмюэля Куна (1922-1996). Author, анализируя первичные механизмы появления знания, отмечает высокую роль выявления «сходств». В частности, указывая на то, что логическое знание о природе является приобретенным «…в процессе установления сходства между различными ситуациями и в силу этого воплощенное скорее в способе видения физических ситуаций, чем в правилах или законах» [4, с. 245]. Способность субъекта видеть данные сходства строится на его умении подбирать и конструировать соответствующие гештальты. Субъект, сталкиваясь с изменениями в среде, отбрасывает устаревший гештальт и подбирает подходящий из уже существующих в опыте, либо создает новый, позволяющий устанавливать «сходства» и, соответственно, respond to. Таким образом, ability to determine the knowing subject marked "regularity" (or "Repeat" and "similarity") allows him to formulate appropriate adaptive responses, в основе которых лежат возникшие в процессе его жизнедеятельности интеллектуальные структуры, закрепленные в условных рефлексах, приобретенных навыках и, в первую очередь, в культурном коде. «Регулярности» – это, по сути дела, фактор четкого соответствия адаптивных структур, выработанных субъектом, определенным реальным условиям. Причем данные условия субъект способен помнить, узнавать, предвидеть, объяснять и оценивать, заранее имея механизм реагирования.

In the context of transition, cultural and historical reality of the subject loses the ability to determine the "regularity" and synchronize their own adaptive structure enclosing environment. Отмеченное обстоятельство и есть главная причина кризиса его познавательных способностей. В результате сознание субъекта проявляет комплекс специфических реакций, имеющих архетипическое основание и формирующих своеобразный «портрет эпохи». Данные реакции могут явно не осознаваться субъектом, поскольку их проявление носит коллективный, or rather massive and to some extent associated with the sphere of almost uncontrollable manifestations archaeological level of consciousness.

В познавательной сфере в рассматриваемые периоды происходит то, что вполне соотносится с «научными революциями» в трактовке Т. Куна. С одной стороны, in the context of the historical "transition" observed the subject's inability to identify any "regularity", allowing him to explain the processes in the world. С другой стороны, субъект склонен к одновременному использованию всех существующих способов видения культурно-исторической реальности, а так же к созданию новых. Данная ситуация продолжается до тех пор, пока один из способов не оправдает себя.

Помимо сказанного, следует отметить, что в познавательной сфере переходного времени особую роль играет расширение спектра языков науки и вариантов научной рациональности. Более того, на определенное время стираются грани между наукой и мифом, наукой и религией, наукой и другими областями познавательной активности человека. Данный процесс заходит так далеко, что практически нивелируется разница между наукой и псевдонаукой. В результате в познавательной сфере создается довольно противоречивая ситуация, когда одновременно отсутствуют ограничения для шарлатанства и открывается простор для максимального научного творчества.

В ценностно-ориентирующей сфере переходного времени наблюдается явное отсутствие четкого перечня стержневых или финальных ценностей, образующих идейный аттрактор. Of course, говорить о полном отсутствии ценностей в данные периоды истории нельзя. Речь идет об одновременном присутствии всего аксиологического спектра в контексте переходного времени. Однако, будучи не подкрепленными со стороны идейного императива культуры, отмеченные ценности остаются невостребованными. Находясь в так называемом «идейном вакууме» субъект отдает предпочтение личным интересам и инструментальным ценностям.

Достаточно весомым проявлением кризисных процессов переходных периодов является «духовная болезнь» общества. Речь идет о восприятии чуждых ценностей и духовных ориентиров, которые популяризируются вследствие открытости культуры к влиянию извне. Кроме того, ослабление внутреннего ценза культуры ведет к своеобразному «аксиологическому перевороту», то есть к популяризации того, что относится к сфере аморального, низменного и пошлого. Данная «игра» с ценностями и проявления «больного интереса» к их противоположностям ведет к глубокому кризису духовности и нравов в изучаемые периоды истории.

В психоэмоциональной сфере наблюдаются процессы, которые представляет несомненный интерес для психологов. В первую очередь в состоянии адаптивной дезориентации человек испытывает чувство подавленности и страха по отношению к средовому фактору. Среда становится для субъекта чужеродной, а ее непредсказуемые и малопонятные процессы – потенциально опасными. Данное обстоятельство приводит к тому, что субъект впадает в длительные депрессивные состояния, проявляющиеся в переживании трагедии происходящего, либо он склонен к уходу от реальности в виртуальные миры. Кроме того, психо-эмоциональные реакции человека нередко носят спонтанный, даже аффективный характер, и трудно поддаются анализу с точки зрения здравого смысла.

Не менее сложная ситуация наблюдается и в поведенческой сфере, для которой характерны крайние формы проявления. В первую очередь, в данной сфере находят свое выражение стихийные и довольно частые выступления массы, вызванные несоответствием адаптивных структур и вмещающей реальности. Respectively, существенной характеристикой поведения субъекта в рассматриваемые периоды является повышенная активность. Однако отмеченная активность, как правило, носит агрессивный и деструктивный характер. Подобного рода стихийность и агрессивность наблюдается в поведении животных, оказавшихся в стрессовой ситуации. Другой поведенческой крайностью является склонность субъекта к пассивному невмешательству в происходящие процессы. На фоне страха, либо на фоне растущего падения интереса к тому, что происходит вокруг, субъект игнорирует реальность.

Однако как только субъект находит «регулярности», позволяющие ему синхронизировать собственные адаптивные структуры с вмещающей культурно-исторической реальностью, переходный период исчерпывается. В результате в сознании субъекта пробуждается комплекс реакций, отражающий текущее состояние его адаптивных структур, а именно рост, снижение или равновесие, с характерным для каждого состояния набором специфических проявлений.

References:

1. Капра, Ф. Паутина жизни. Новое научное понимание живых систем / Ф. Капра; Ln. with English. под ред. В.Г. Трилиса. - Kiev: Sofia; M.: Гелиос, 2002. – 336 с.

2. Поппер, К. Логика и рост научного знания. Избранные работы / К. Поппер; Переводы с английского. Составление, общая редакция и вступительная статья доктора философских наук, В.Н. Садовского. - M.: Прогресс, 1983. – 605 с.

3. Пиаже, Ж. Избранные психологические труды. Психология интеллекта. Генезис числа у ребенка. Логика и психология / Ж. Пиаже. - M.: Education, 1969. – 659 с.

4. Кун, Т. Структура научных революций: Ln. with English. / Т. Кун; Сост. In. SE. Кузнецов. - M.: АСТ, 2003. – 605 с.

 

 

UDC 130.2

Уже целое поколение современных молодых россиян живет в эпоху перестройки, т.е. transition from socialism to a new social organization, precise definition which many scientists find it difficult to give. If this classical capitalism, the transition is essentially a regressive way to return to the previous conflict over the formation, where the rights of the working classes and strata of the state were significantly disadvantaged [6]. If this is a progressive transition, it should clearly define that the formation, that comes and those progressive features, which makes it much more attractive, rather than a socialist world order. And in general, the scientific and philosophical terms kulturfilosofskij we face actualization, казалось бы, already solved the problem. Это проблема переходных периодов в культуре человечества. In our opinion, она может рассматриваться в разных аспектах – в узком, даже специфическом и в широком.

В узком аспекте – это непосредственный переход от одной материально-экономической формации к другой в формационном подходе к обществу [4; 5]. In specialist terms can be considered transitional periods in certain sectors of life transforming society - in the legal field, в экономике промышленной и сельскохозяйственной сфер, на транспорте, в банковском деле и пр. [1; 2; 7; 9]. Широкое понимание переходных периодов может охватывать большие периоды, эпохи в жизни человечества, которые, несомненно, связаны с весомыми социокультурными преобразованиями в жизни человечества. И этот аспект проблемы переходных периодов имеет несомненное культурологическое и культурфилософское значение.

Практика жизни не только начала, но и конца ХХ века показала актуальность проблемы переходных периодов общественной жизни. Со всей остротой данная проблема проявилась в постсоветский перестроечный период, когда начали в корне изменяться устои существования России. Определились насущные задачи перестройки работы отдельных организаций, социальных институтов, ведущих государственных сфер и государства в целом, вплоть до изменения конституции России. Именно в перестроечный постсоветский период обнаружилось много конкретных перестроечных проблем на всех уровнях организации социума – на микроуровне и макроуровне преобразования социальных систем [7]. Чисто прикладные задачи перестройки организаций, жизни регионов и страны в целом побудили к их обдумыванию на организационных, конкретно-научных уровнях, а также в общесоциологическом плане. Это породило ряд подходов к исследованию переходных периодов в разных областях жизни.

Сформировались профессиональные подходы: экономический, political, legal, educational, as evidenced by a number of research works on the economy, Policy, Law, Education, made in recent years to use basic or concepts transition, or concept of social reforms, transformaciй (changing the shape of the social system) [1; 7; 9 и др.].

The problem of the transition period was marked and has been widely discussed under the name of reforming the individual organizations, социальных институтов, spheres, society as a whole. Ведь термин «реформа» и обозначает преобразование, перестройку формы той или иной социальной системы микроуровня или макроуровня. Длящиеся во времени переходные процессы занимают целый социальный период, который представляет собой переходный период как социальную реальность, отраженную в понятии и исследовательской проблеме.

Проблема переходных периодов в культуре человечества является актуальной и далекой от своего разрешения. Проводимые нами исследования применительно к ранним этапам существования человечества – к первобытным культурам – показывают, что начиная с этого времени и вплоть до современности можно выделить несколько градаций эволюции человечества, общества, а соответственно, and various forms of transitional periods of human existence.

Consideration of this question leads us to the need to allocate grades development varying degrees of generality. According to well-known concepts, we can identify periods of transition in the life of mankind: from one socio-economic formation (OEF) to another, from one epoch, era - to another. Отметим самые масштабные градации и переходные периоды между ними.

Это эры в существовании человечества: 1) археэволюционная (до появления государств), от 30-40 тыс. лет первобытных культур до 1-4 млн. раннего антропогенеза; and 2) историческая эра, 2-5 тыс. лет поздней эволюции человечества, включая современность.

Выделяем также эпохи: 1) присваивающая – собирательство, охота, рыболовство, 2) primitive generating (primitive agriculture, beginning Crafts), 3) agrarian, 4) Industrial, 5) postindustrial (Includes modern).

In all known formational approach graduation socio-economic formations (OEF) [3]. This formation: 1) primitive communal, 2) slaveholding (в средиземноморской – европейской и аравийской цивилизациях), 3) феодальная, 4) капиталистическая, 5а) социалистическая (первая фаза коммунистической ОЭФ) в лагере социализма, 5б) посткапиталистическая (в западном мире – лагере преобразующегося капитализма), где последние три формации в разных вариантах существуют до сих пор.

Древнейший этап существования человечества, который включает эволюцию человека и общества от палеолита к неолиту, от архантропов к неоантропам, захватывает древнейшую эру человечества – археэволюционную, первые две эпохи (присваивающую и примитивно-производящую), первую ОЭФ (первобытнообщинную). И все это объединено синкретичной первобытной культурой человечества, которая ложится в основу традиционных культур этносов, народов мира.

Переходные периоды указанных градаций эволюции человечества легли в основу этнокультурного бытия людей и по существу явились общим фундаментом развития человечества.

Самая широкая градация этого периода – археэволюционная эра. Она содержит два переходных периода: 1) от животного к человеку (древнейший антрпопогенез и социогенез), in the form of existence and archanthropines paleanthropines, 2) from person to person appropriating the generating primitive - early neanthropines. Only then is the historical era with their transitional periods - from the primitive to the complex production and society - Homo sapiens recens (modern Homo sapiens). Если же использовать для рассмотрения данной культуры формационный подход, то он здесь описывается одной ОЭФ – первобытнообщинной, которая, однако, испытывает значительные внутренние преобразования.

Каждый переходный этап внутри отмеченных градаций жизни раннего человечества может дать интересный материал для исследования не только глубокой истории, но и для понимания процессов, происходящих в современном мире. При подобном исследовательском подходе можно выявить сходства, связь и отличия данных переходных периодов.

Существуют переходные периоды и эволюция человека, общества в связи с природой, этапы перехода в социоприродных отношениях: 1) естественная природно-социальная первобытная культура, 2) natural-artificial social agro-industrial culture, 3) artificial social antiprirodnaya postindustrial culture. Из них ближе всего к природе и к гармонии с ней оказывается первобытная культура и вырастающая из нее традиционная культура народов. А современная техногенная культура и цивилизация становится все более мощной альтернативой природе.

Consideration of the longest and most mysterious arheevolyutsionnoy era allows you to select it, как минимум, two major transition: 1) переход в организменном плане – от животности к антропности и социальности; 2) переход в социальном плане: от локальности – к территориальной общности (княжествам и государственности).

Study periods in social evolution shows, that primitive traditional cultures there are two major periods of transition: 1) from animal to human (on the basis of consciousness) добыванию, присвоению и использованию даров природы – собирательство, охота, рыболовство, 2) переход к собственно человеческому примитивному производству, начиная с каменного рубила и т.п. орудий (primitive agriculture, beginning Crafts). Именно эти простейшие и в то же время важнейшие переходы обусловили возможность дальнейшего развития аграрной, индустриальной и постиндустриальной эпох. Происходили и кардинальные переходы в способе жизнеобеспечения людей. Их можно охарактеризовать как способы присвоения природных продуктов, аграрно-ремесленного производства, промышленного производства, научно-технического прогресса и производства. Интересующее нас время захватывает первый способ и начало второго (в до-классовой форме).

Несмотря на многообразие современных подходов к исследованию переходных периодов в обществе, до сих пор культурфилософский и социально-философский подходы к проблеме еще далеки от своего разрешения. Именно поэтому исследование переходных периодов в существовании человечества имеет актуальное гносеологическое, праксиологическое и аксиологическое значение.

 

References:

1. Глиос Г.Н. Социально-философский анализ правосознания переходного периода в постсоветской России / Г.Н. Глиос / Dees. the soisk… Candidate. Philosophy. наук. – Барнаул, 2007.

2. Грязнов Л.Э. Государственное регулирование переходной экономики в периоды кризисов / Л.Э.Грязнов / Dees. the soisk. … Candidate. экон. наук. - M., 1998.

3. Зубкевич Л.А. Переходные периоды как часть закономерного исторического процесса / Л.А. Зубкевич / Dees. the soisk. … Candidate. Philosophy. наук. – Нижний Новгород, 2005.

4. Ленин В.И. Полн. собр. соч. – 5-е изд. – ТТ. 25, 26, 27, 33, 38, 39.

5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. – ТТ.20, 21, 25 (ч.2), 28, 42.

6. Орлов, В.В., Васильева Т.С. Философия экономики / VV. Орлов, Ts. Васильева. – Пермь, 2006.

7. Плотников Д.А. Трансформация экономической системы России в переходный период / Д.А. Plotnikov / Dees. the soisk. … Candidate. экон. наук. – Омск, 2005.

8. Пушкин С.И. Капитал и экономическое поведение предприятий в переходный период / SI. Пушкин / Dees. the soisk. … Candidate. экон. наук. – Кострома, 1998.

9. VV Sorokin. Consciousness in the transitional period of social development / VV. Sorokin // World of Law. – 2002. – № 10.

 

 

UDC 130.2

Human desire for certainty about the future spawned the phenomenon of precognition, выражением которого являются различного рода предсказания, прогнозы и основанные на них предписания. Наше время (начало ХХI века и третьего тысячелетия) заполнено прогнозами, пророчествами и различного родя «вещаниями».

Третье тысячелетие ознаменовалось высокой степенью тревожности. С одной стороны, это обусловлено нестабильностью политического мира, that followed the collapse and change in the political orientation of the countries of Eastern Europe,,ru,this is the crisis that broke out at the beginning of the XXI century,,ru,swept the world economy,,ru, с другой стороны, это разразившейся в начале ХХI века кризис, охвативший мировую экономику. И на фоне всего этого до конца неразгаданный календарь майя, на основе которого многие пророки предсказывают конец света. Попробуем разобраться, что же такое предвидение, прогноз.

Многообразие существующих предвидений можно разделить на три большие группы, в зависимости от оснований, на которых они строятся: научный прогноз, эмпирическое обыденное предвидение и прорицания.

Научный прогноз часто называют научным предвидением, Although it is correct to consider foresight as a certain cognitive process, and the forecast as a result of this process. For this kind of foresight (scientific prediction) характерно то, что оно основывается на научной теории или научном законе. Научный прогноз представляет собой вероятное знание, т.е. он всегда имеет лишь частичное обоснование, и субъект (учёный, общество) хорошо осознаёт, что тот или иной прогноз может и не оправдаться. Уровень вероятности прогнозов различен. События, явления или действия могут быть прогнозируемы достаточно точно или весьма условно. Это зависит от ряда факторов: сделан прогноз на основании одной или нескольких теорий из разных областей, сделан он на основе теорий или законов, долгосрочный или краткосрочный прогноз, выражен он в количественных показателях или носит только качественно-сущностный характер, касается ли он в первую очередь природных или социальных процессов и др.

Одно и то же событие, the occurrence of which is predicted by experts from different fields of knowledge,,ru,based on different theories,,ru,more likely,,ru,than based on only one theory,,ru,actually for the same reasons,,ru, опираясь на разные теории, как правило, более вероятно, чем основанное только на одной теории. Но речь в данном случае идёт об объективно-субъективной вероятности. С одной стороны, большая субъективная вероятность этого прогноза в том, что значительно большее число учёных будет испытывать уверенность в возможной истинности (правильности) прогноза. С другой стороны, объективность этой вероятности основывается на том, что теоретически более глубоко и всесторонне изучен тот реальный фрагмент действительности, по поводу которого и делается этот прогноз. Прогнозы, данные на основе теории, фактически по тем же причинам, more believable,,ru,than forecasts,,ru,based on laws,,ru,They allow you to take into account a much larger number of factors.,,ru,influencing the predicted event,,ru, чем прогнозы, основанные на законах. Они позволяют учитывать значительно большее количество факторов, влияющих на прогнозируемое событие.

The course of earthquakes that have already begun is predicted quite well today,,ru,floods and other natural disasters,,ru,still,,ru,long-term projections remain difficult,,ru, наводнений и других стихийных бедствий, but, по-прежнему, остаётся трудным долгосрочные прогнозы, concerning the places and times of possible natural disasters,,ru,And here it matters as a factor of time,,ru,and the complexity of taking into account those reasons,,ru,which all these calamities can be caused,,ru. И здесь имеет значение как фактор времени, так и сложность учёта тех причин, которыми все эти бедствия могут быть обусловлены. Сегодня всё чаще учёные говорят о техногенных факторах природных катастроф, а они не мене сложно выявляются.

Неблагодарным делом считается давать прогнозы по поводу количественного роста ряда экономических показателей. И когда с российских чиновников требуют точных ответов на вопросы: насколько за ближайший год вырастут доходы населения национальный, валовой продукт, насколько снизится инфляция, то они, как правило, стремятся уйти от ответа (не от ответственности!) precisely because, что хорошо осознают очень приблизительный характер подобных прогнозов. Если же из них «выжимают» такие цифры, то мало кто верит, что чиновники, хорошо понимая эфемерность таких прогнозов, несут какую-либо ответственность за неоправданность своих «обещаний». Более благородно прогнозировать качественные тенденции тех или иных процессов, например «просто» снижение инфляции, improving the quality of life, etc.,,ru,forecasts,,ru,natural processes,,ru,than forecasts of social processes,,ru,And the reason for this,,ru,is the social interest of certain groups of the population,,ru.

И вообще, прогнозы, касающиеся природных процессов, more believable,,ru,than forecasts,,ru,based on laws,,ru,They allow you to take into account a much larger number of factors.,,ru,influencing the predicted event,,ru, чем прогнозы социальных процессов. И причиной этого, прежде всего, является социальный интерес отдельный групп населения. Заинтересованность как в искажении прогноза, так и в принятии всевозможных мер для того, чтобы он «не сбылся» или, наоборот, предсказанное событие как можно быстрее наступило, а в итоге – непредвиденный результат социального действия, меняющий характер прогноза.

Второй вид социального предвидения – эмпирическое предвидение. It is based on people's everyday experiences.,,ru,on existing or perceived regularity or connection,,ru,These predictions are usually considered dubious and vague.,,ru, на существующей или мнимой регулярности или связи. Эмпирическое предвидение не опирается на теоретическое построение или выявленные закономерности и выражается часто в народных приметах. Эти предсказания обычно считают сомнительными и неопределёнными, but sometimes they make good excuses,,ru,It concerns the weather,,ru,temperature regime of the coming winter or summer,,ru,Some of them,,ru. Это касается примет погоды (температурного режима предстоящей зимы или лета), поведения животных перед стихийными бедствиями. Длительное время именно этот вид предвидения играл большую роль в жизни и деятельности человека, существуя в форме определённых правил. Например, известная пословица: «посеешь в грязь, будешь – князь». Справедливости ради следует сказать, что эти приметы всё чаще попадают в сферу внимания учёных и приобретают научное объяснение. Появляются в нашей стране и новые приметы социального характера, значительная часть которых отражает не столько реальности, сколько отношение власти к народу и народа к властям. Некоторые из них, born out of bitter jokes on Russian social reality,,ru,sometimes acquire a prognostic character,,ru, приобретают порой прогностический характер. Например, any reform is considered by the majority of the population a sign of collapse and destruction,ru. Не так давно начавшаяся реформа образования уже на обыденном уровне воспринимается как его похороны. And any assurance by the government in banking stability is increasingly interpreted as "something is planned" or "a banking crisis is expected",,ru,During the Soviet period, such signs were also,,ru. В период советской власти такие приметы тоже были. Например, the disappearance of certain goods from stores was considered a popular sign of a "quick" increase in their prices,,ru,These social predictions are very interesting.,,ru,sometimes justified,,ru. Подобные социальные прогнозы весьма интересны, иногда оправданы, but so complex and contradictory,,ru,which requires a comprehensive and specialized analysis,,ru,But there is also such an empirical foresight,,ru, что требует всестороннего и специального анализа.

Но есть и такое эмпирическое предвидение, which is expressed in proverbs and sayings of the opposite nature,,ru,Their essence lies in the fact,,ru,that they reflect different life experiences of different people,,ru. Суть их заключается в том, что они отражают различный жизненный опыт различных людей. An example of this would be two such recommendations,,ru,"Expressed in folk wisdom",,ru,"Learning and work will grind everything",,ru,"Work is not a wolf,,ru,will not run away into the forest ",,ru, «выраженные в народной мудрости»: «Ученье и труд всё перетрут», «работа не волк, в лес не убежит». Итак, here are given a kind of predictions, attitudes to certain behavior and those consequences,,ru,which it may or may not cause,,ru,The third type of social prediction is divination,,ru, которые оно может вызвать или не вызвать.

Третьим видом социальных прогнозов являются прорицания. Their peculiarity is,,ru,that they have unscientific grounds,,ru,let's say softer,,ru,which today science has not yet comprehended,,ru,which means it is very difficult to refute them with scientific arguments,,ru, что они имеют ненаучные основания, или, скажем мягче, base, которые сегодня наука ещё не осмыслила, а значит и опровергнуть их научными аргументами очень трудно. Если научный прогноз основывается на теоретическом осмыслении действительности, на эмпирической повторяемости событий и житейском опыте, то в основе многих весьма удачных прорицаний лежит либо глубокая интуиция предсказателя, либо психологическое воздействие (влияние). Подобную интуицию и сегодня не могут объяснить. Всё чаще говорят о специальной тонкой организации нервной системы человека, обладающего даром прорицания. Отметим, что многие известные оракулы древности, современные шаманы – люди, как правило, very unusual in this regard,,ru,We can talk about another difference between divination and scientific foresight.,,ru,the first divination gives us a static picture of the event,,ru. Можно говорить ещё об одном отличии прорицаний от научного предвидения: первое прорицание даёт нам статическую картину события, явления, а научный прогноз направлен на представление их в динамике.

Таким образом, отмечая вероятность любых социального предвидения, можно констатировать, что степень их вероятности различна. The most plausible predictions are,,ru,with solid foundations,,ru,as broadly and deeply as possible reflecting diverse connections and relationships,,ru,These are scientific predictions,,ru, имеющие прочные основания, максимально широко и глубоко отражающие многообразные связи и отношения. Такими являются научные прогнозы. Но степень доверия человека тем или иным видам прогноза прочно связана с его мировоззренческими установками и его жизненным опытом. Это и объясняет, почему некоторые учёные верят больше народным приметам, а не научным прогнозам и почему руководители некоторых фирм помимо прогнозов своих экономистов пользуются предсказаниями гадалок и прорицателей. И только собственный опыт (иногда – горький) может изменить ситуацию.

 

 

UDC 130.2

Историческая память народа – не застывшая, четко фиксированная совокупность событий. Постоянно обновляемые процессы вспоминания в новом контексте настоящего изменяют траекторию будущего этнической целокупности. Будущее притягивается идеей-аттрактором. Выбранный идеал изменяет иерархию ценностей, корректирует их форму, наполняет новым содержанием.

Специфическое восприятие, понимание окружающего мира одного этноса подвергается корректировке разнонаправленных информационных потоков, исходящих от иных культурных систем. Шумы, возникающая энтропия в стадии цивилизации способствуют разрастанию нейтральной зоны, нивелирующей различия полюсов системы (добра и зла, женского и мужского, своего и чужого). Возникающие противоречия проникают в центральную зону, а затем и в ядро российской культурной системы, закрепляются в языковых структурах, в сознании, меняют ценностную иерархию, отражаются в модели поведения подрастающего поколения. В измененном контексте развития российской цивилизации, когда государство начинает рассматривать все социокультурные институты через призму понятий о собственности и товарно-денежных отношений, проблема сохранения культурной специфики вновь стала остроактуальной.

Реализация таких проектов как «Концепции развития 2020», форсайт проект «Детство-2030» направлены на прямое «синергийное» управление «человеческим капиталом» (который при соответствующих инвестициях может приносить своим владельцам более высокую прибыль) w. через опосредованное воздействие на культурную среду. При этом, в искусственно формируемом прокрустовом ложе неолиберального демократического общества со «свободными» рыночными отношениями, как считают С. Kara-Murza, А. Панарин, создается негативный контекст для подмены истинных культурных ценностей псевдокультурными (такими как индивидуализм, феминизм, прагматизм, сциентизм, толерантность), часто заимствованными из западноевропейской цивилизации.

Маркетизация мира (по европейскому или американскому образцу), как считает П. Ганчев, разрушает экономические, социальные, духовные структуры культур, принявших навязанные им «общечеловеческие ценности». К таким странам-спутникам стала относиться и российская цивилизация, которая на уровне культурной политики правительства отказывается от самобытного, уникального, объявленного архаичным, не соответствующим современным условиям. С 1990-х годов и в России не только репрессивные, но и информационно-манипулятивные средства начинают работать на поддержание увеличивающегося глобального неравенства.

Изменяющаяся (серая, апатичная) среда (пропагандирующая комфорт, эгоизм, практицизм, культ тела, гедонизм, парадоксальную игру без правил, свободу человека в правах, а не в возможностях и ответственности) благоприятна и для формирования различных антикультурных организаций. В условиях резкой дифференциации (территориальной, социальной), массовой бедности, возрастает общий уровень энтропии как по вертикали, так и по горизонтали. При этом разрушительная энергия направляется не только вовне, но и внутрь себя (резко возрастает количество самоубийств, особенно среди подростков, мужчин, а теперь и женщин до 60 лет).

Маргинализованным обществом потребления, живущим настоящим (направленным на накопление материальных благ), не верящим (в высокие идеалы, в возможность счастливого будущего, в справедливость, в правительство), потерявшим не только экономическую (кредиты, ипотека), но и личную свободу (зависимость от пороков, от пристрастий, от вредных привычек, от навязанных СМИ иллюзий) легко манипулировать. Политическая и экономическая элита добивается только личного успеха, реализует индивидуальные желания, удовлетворяет исключительно собственные амбиции.

В современной культурной политике российского государства с ее уродливой топологической конфигурацией при этом не учитываются: автономное развитие каждой из систем Универсума, их специальные и специфические законы функционирования; неструктурированные компоненты, такие как дух, душа; обратные связи (возможные неадекватные и несоответствующие по резонансной силе реакции на действия, исходящие от управляющей подсистемы). Кроме того, правительством игнорируются культурные традиции народов, населяющих многонациональную Россию, которые транслируются вопреки измененным условиям старшим поколением.

Неадекватность реализации суррогатной модели поведения все чаще возвращает и подрастающее поколение к законсервированным в информационном банке российской культуры вечным ценностям. В образовательных учреждениях по инициативе молодежи создаются патриотические отряды, литературные и экологические кружки; возрастает количество и качество исследований, проектов на научно-практических конференциях, конкурсах в области культурно-исторического развития России, w. своей малой родины. Студенты выступают против наркотиков, табакокурения, нецензурной лексики, алкоголизации общества, суицидов, овеществления человеческой личности, превращения человека в удачный, а следовательно – и конкурентноспособный объект вложения инновационной экономики [7, 8].

Общество продолжает поляризоваться на чиновников, пытающихся пролоббировать максимум полномочий и ресурсов по контролю политической и экономической элиты над «человеческим капиталом» и граждан Российской Федерации, выступающих против различных направлений глобализации. На фоне борьбы с вводимыми неорганичными для российской культуры инновациями в социуме возникли различные объединения, которые занимаются исследованием специфики культурно-исторического развития России, ведут разъяснительно-просветительскую работу, а также призывают к демонстрациям, к гражданскому неповиновению, к корректировке индивидуального и группового поведения. В сложившихся условиях развития российской цивилизации подобные слабые, но правильно (целенаправленно, системно) организованные воздействия на сложные системы, по мнению С.П. Курдюмова, Е.Н. Князевой, будут наиболее эффективны.

Учитывая вышеперечисленные факторы развития, одной из основных задач в стабильный период развития российской культуры, на наш взгляд, является сохранение витальных импульсов коэволюционно развивающихся систем (человек, общество, culture, природа). Данный процесс включает в себя и изучение и трансляцию (даже в условиях горизонтального бега) основополагающих компонентов, хранящихся в ядре российской культуры (unselfishness, благонравие, уважение, trust, tenderness, добропорядочность, love, честность, трудолюбие, образованность, дружелюбие, верность, совестливость, соборность, милосердие, patriotism).

Также следует принимать во внимание особую роль каждого представителя российской культурной системы в выборе, в созидании будущего (w. в активном обустройстве общественной жизни) в сложных пространственных конфигурациях сегодняшних структур. «Активная роль человека в резонансном возбуждении желаемых структур, влияние будущего и преддетерминация, умение усматривать элементы будущего и даже сверхбудущего (сверхорганизации) в настоящем» [3, с. 127] все более востребованы в сложившихся условиях функционирования российской цивилизации.

Культуры развиваются, наращивают свое семиотическое поле через диалог. Диалог предполагает активный, творчески обогащающий обмен содержанием вступающих в него культур при сохранении ими своей самобытности. Именно диалог культур, обостряет проблемы поиска и сохранения своего уникального, лучшего, неповторимого. Кроме того, диалог способствует интеграции общества, смене приоритетов (с материального личного благополучия на духовное объединение социума высоким идеалом).

В сложившихся условиях наиболее оптимальным для российской культурной системы будет как внутренний (между культурой прошлого и настоящего, между коренными народами России), так и внешний (с близкими по духу, по доминанте хозяйственной деятельности культурами) диалоги. Системные, целенаправленные, органичные для России заимствования образцов не только из материальной, но и из духовной, а также из художественной и из физической культур создадут условия для ее дальнейшего самоусложнения.

 

References

1. Ганчев П. Глобализация цивилизации и необходимость новой формы философии. // Вопросы философии. – 2007. – №8. – С. 160-165.

2. Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. - M., 2000. – 736с.

3. Князева Е.Н., Куркина Е.С. Мыслитель эпохи междисциплинарности. // Вопросы философии. – 2009. – №9. – С. 116-131.

4. Концепция развития системы здравоохранения в Российской Федерации до 2020г. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.oncology.ru/service/national_program/program/2010/concept.pdf

5. Панарин А. Стратегическая нестабильность ХХI века. // Москва. – 2002. – №10. – С. 184-195.

6. Пелипенко А.А. Постмодернизм в контексте переходных процессов. // Человек. – 2001 – № 4. – С. 5-17.

7. Access mode: http://detstvo-2030.ru/

8. О концепции-2020: развитие образования . – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.ug.ru/archive/25192

 

 

UDC 130.2

Справедливым является высказывание М.М. Бахтина по поводу основного условия онтологичности культуры: «культура есть там, где есть две (как минимум) культуры, …самосознание культуры есть форма ее бытия на грани с иной культурой» [1]. В игре, общении, познании, труде – основных видах деятельности – человек на уровне сознания сопрягается с буквальным или опосредованным присутствием культурного поля «другого», его смысловой структурой. Вместе с тем, с той же очевидностью можно говорить и о проблеме не всегда адекватного взаимопонимания участников культурного диалога, что создает основу для различных фобий, центричностей, агрессивного миссионизма, хамства. В самом потенциале культурного диалога могут скрываться чуждые его сущностному свойству способы реализации. Данное обстоятельство нашло отражение в философской и научной рефлексии, гносеологии, в частности, в символическом интеракционизме, социальной феноменологии, экзистенциальной философии. Значительную актуальность оно имеет в культурологической проблематике духовного кризиса, в смысловых границах такого понятия, как «инкультурация».

В современной справочной литературе под инкультурацией (enculturation) чаще всего понимают «продолжающийся всю жизнь процесс усвоения традиций, обычаев, ценностей и норм родной культуры, изучение и передача культуры от одного поколения к другим»[2]; «процесс, в ходе которого индивид осваивает традиционные способы мышления и действия, характерные для культуры, к которой он принадлежит» »[3]. Однако понятие инкультурации до сих пор не является базовым и его нередко отождествляют с другим, давно устоявшимся понятием – социализацией. Deep without going into the substance of the available on the subject of discussion [4], take into account the two arguments, allows you to see inculturation in the objective sense, как параллельный социализации процесс.

Firstly, на момент введения термина «инкультурация» в научный оборот М. Херсковицем [5] в американской культурной антропологии актуализировалось изучение практики социализации различных по социально-экономическому и культурному развитию людей в глобализирующемся обществе (в частности, исследованиями Р. Бенедикт и М. Мид), и возникла потребность, наряду с привычными аспектами личностного становления, учитывать механизмы и результаты самоидентификации в культурно-гетерогенной среде. Важным стало рассматривать социальную зрелость личности не только с позиций соответствующего статусно-ролевого исполнения, но и возможности ее самоотнесения к определенной культурной традиции, формирования как культурного «Я». That is a difference of socialization and enculturation in a single process of personal formation is determined by the qualities of social conformity (socialization process) и культурной индивидуализации (процесс инкультурации). Выход на уровень осознания своей культурной индивидуальности позволяет видеть другую инакость в ценностном отношении. Невозможность данного выхода приводит к тотальной унификации. В этой связи не случайно осмысление проблемы «массового» (Х. Ortega y Gasset) или «одномерного» (Г. Маркузе) человека становится одной из глобальных духовных проблем современности.

Во-вторых, в обществе внеисторически присутствует тип «преуспевающей» личности, являющийся образцом успешной социализации, однако представляющий средний или нижний уровень культурной компетенции. Этим обстоятельством, в частности, постоянно поддерживается этический риторизм в аспекте «мораль и политика». Социализация, являясь механизмом усвоения правил поведения в обществе, совсем не означает уровень когнитивного освоения культуры, когда ее глубинные смыслы – ценности, идеалы, верования – являются внутренним психологическим наполнением человека. Инкультурация, с этой точки зрения, есть историческое измерение личности, показывающее, с одной стороны, ее «осевую» (К. Jaspers) readiness for cultural reflection, and on the other - cognitive irrelevance of culture in so-called "crisis periods". In this case, the obvious difference is that the compared concepts, which separates the "shame" category (socialization process) and "guilt" (процесс инкультурации). Поэтому можно считать конечным результатом инкультурации «интеллигенцию» – особое личностное качество, которое как в этимологической (лат. intelligentia), так и известной русской трактовке, It means "understanding". Access to the individual level inkulturativny inevitably determines its special role in the spiritual life of society - to be a "raw nerve", "Conscience", что заставляет страдать от несовершенства мира и стремиться к его изменению.

Возвращаясь к отмеченному выше условию онтологичности культуры – адекватному межличностному диалогу, на основе допущенных рассуждений, в свою очередь, подчеркнем возможность его осуществления в случае успешной инкультурации людей в обществе. Emerging in the way of this process, problems hinder the well-being of spiritual culture and determine its state of crisis,ru. This state is a priori characteristic of modern society in its global and national (including Russian) scale. Отмеченная нами причина данного состояния не может пониматься только как факт, требует развернутого изучения комплекса условий, позволяющих личности успешно социализироваться в современном мире, но иметь издержки в инкультуративном становлении. Не претендуя настоящим материалом на системный анализ данного аспекта, обратим внимание (по причине профессиональной включенности) the vectors of the most important institution of socialization and enculturation of the individual in modern society - education.

В нашей стране система образования на всех уровнях последние двадцать лет подлежит модернизации. Цели ее, как отмечают программные и нормативные документы, - "To ensure the historical continuity of generations, сохранение, distribution and development of national culture, воспитание бережного отношения к историческому и культурному наследию народов России», «воспитание патриотов России», «формирование культуры мира и межличностных отношений», "Versatile and timely development of children and youth, their creative abilities, the formation of self-education skills, self-realization of personality ", etc.. [6]. As you can see from this exposure, educational purposes in our country have high ideals, towards becoming a developed, в первую очередь, the cultural significance of the individual. Вместе с тем, практическая реализация образовательной миссии далека от культуроцентрической модели, о чем говорит ряд очевидных фактов:

Введение Федеральных государственных образовательных стандартов на всех уровнях образования предусматривает компетентностный подход, accent educational process on the personal qualities of students, but the technology used in the measurement of learning outcomes (Exam in secondary, Интернет-тестирование в высшей школах) явно противоречат данному принципу.

В последние годы в образовательных программах (особенно в профессиональных) значительно сократилась доля предметов и дисциплин гуманитарного цикла, способствующих мировоззренческому становлению детей и молодежи. Исключением, правда, можно считать обязательное включение после экспериментальной апробации в общеобразовательной школе предмета «Основы религиозных культур и светской этики».

With the transition to tier education in the high school teacher role changes,ru. Акцент на увеличение самостоятельной работы студентов определяет его новый технологический статус – быть тьютором, то есть организатором обучения, that clearly does not meet the national educational tradition, based on the personal authority of the Master.

The very institution of today is increasingly the subject of acts of exceptional market, rather than cultural processes, When he is offered legally become the "organization" (целью которой, known, является «получение прибыли»), увеличивается доля платных услуг, министерские чиновники от образования откровенно заявляют о смене образовательной парадигмы – «от всесторонне развитой личности – к квалифицированному потребителю образовательных услуг».

The above and other examples show "sotsializatorskie" vectors of educational practice in modern Russia,ru, что, с одной стороны, It does not allow to realize the full potential of the cultural in the national society dialogue, one of whose essential characteristic is multiculturalism, а с другой – заставляет активизироваться в очевидном направлении культурологическую общественность, о чем, в частности, says the name of the First Congress of cultural Altai - "The identity in contemporary culture: spiritual crisis and ways of development "!

Примечания:

1. Loc. by: Бахтин М.М. / Theory and history of culture in personalities [Электронный ресурс] // http://ortlib.narod.ru/perso/perso006.htm).

2. Kravchenko AI. Культурология: Dictionary. - M., 2000. - P.195.

3. Khoruzhenko KM. Культурология. encyclopedic Dictionary. Ростов-на-Дону, 1997. – С. 173.

4. Cm., например, A work. Kravchenko, А. Fliera. E. Sokolova, etc..

5. The term "inculturation" was first used in the M. Herskovits' Man and His Work. Наука культурной антропологии», которая вышла в 1948 g.

6. Cm., например, Национальную доктрину образования в Российской Федерации / Утв. Постановлением Правительства РФ №751 от 04.10.2000 g.

 

 

UDC 172.13

For several decades, the research remains popular idea of ​​the so-called information society. Its essence is, во-первых, in the leading role of information resources is a new stage of civilization, во-вторых, в том, that the scientific community has not only gained the right to actively participate in the management of social processes, but also should take a leading position here. In this regard, natural appearance recently the term "kognitokratiya". Его растущая популярность демонстрирует понимание того, казалось бы, очевидного факта, что в современном обществе ключевые решения должны принимать всесторонне образованные люди, с навыками системного мышления и предельно профессионально компетентные.

It must be recognized, that a scientific use this term until he entered, hence, and potency inherent in it are far from becoming life practice - on a number of good reasons.

Наука – это сфера духовных накоплений общества, реализация которых зависит от суммы многих внешних факторов: качества трудовых ресурсов; мобильности социальной системы; финансовой и материальной обеспеченности, уровня образованности и нравственного развития управленческих элит. И для развития научного потенциала каждая компонента имеет свою непреходящую значимость.

Мы здесь намеренно не будем касаться вопроса готовности управленческих элит к действительной передаче «руля власти» ученым. Эта тема отдельного специального анализа. Более важными представляются внутренние факторы, and, прежде всего – наличие воли к социальному лидерству в среде самого научного сообщества и реальной готовности взять на себя управляющие функции, as well as, что еще более важно, о готовности моральной, или о степени социальной ответственности современных ученых. Не случайно сегодня постоянно выносится на повестку дня вопрос об этике науки, который неразрывно связан с ценностными приоритетами ученых. И здесь необходимо признать, что для многих, если не для большинства из них, сегодня на первом месте стоит социальный статус. И лишь на втором плане, если не на последнем, – ориентация на бескорыстный поиск истины и ее отстаивание. Более важны звания, награды, должности, чем даже репутация действительно независимого эксперта и настоящего профессионала.

С одной стороны это в какой-то степени закономерно – как следствие институционализации науки. И вполне понятны ситуации, когда человеку трудно сделать выбор между отстаиванием истины и явной перспективой потерять работу, кусок хлеба и т. п. Но часто так остро вопрос и не стоит. И, к сожалению, мы видим множество примеров своим отступления от истины, когда и никакой угрозы не существует. Ученые поступаются истиной от страха, часто почти ни на чем не основанного; от нежелания вступать в личные конфликты с коллегами и от множества других, столь же второстепенных, если не третьестепенных причин.

Ярким примером здесь являются реформы в образовании. Кандидаты и доктора наук, имеющие профессорские звания, отстаивают внедрение тотального тестирования в виде ЕГЭ, which together form a systemic thinking in children poses the problem cramming, as it is called by teachers, to resolve certain types of tasks. Или пытаются обосновать тезис об избыточности знаний у современных школьников и перекраивают школьные стандарты так, чтобы сократить учебные программы до ликбезовского уровня. When a large government official with a doctoral degree indicates, that before we brought the creative personality, and now need to educate qualified consumer, понятно, какие ценностные приоритеты расставлены.

Конечно, можно спросить: откуда мы знаем, какими мотивами руководствуются защитники современных образовательных реформ? Возможно, они искренне убеждены в их эффективности. Но на самом деле есть достаточно простые критерии: умение слушать оппонента и полнота контраргументации. If the controversy specialist closely monitors and opponents argue convincingly answer them, it is a normal situation. But if the arguments of opponents ignored, передергиваются, то очевидно, что мотивом является не поиск истины, а интересы, лежащие за пределами научной сферы. Вообще, вопрос о научной полемике сегодня стоит весьма остро: обратим внимание хотя бы на типичный ход наших конференций, где она стала довольно редким явлением.

Еще одним примером, близким для нашего Сибирского региона, is the situation with the planned construction of gas pipeline and transport corridor through Ukok Plateau. Extremely negative impact on the project and argued long marked, and, multifaceted consequences - environmental, культурные, geopolitical. Yet only a fraction of specialists, в том числе уважаемые члены Петровской Академии, публично выступили с протестом, составив детальную аналитическую записку о последствиях проекта. Большинство же не включаются в анализ данной ситуации, оставаясь пассивными, часть же специалистов, попросту выполняют «команды сверху», давая положительные заключения. В статьях многих авторов сегодня даже говорится о формировании социального слоя квази-специалистов, сформированного именно для того чтобы обслуживать интересы финансовых и властных структур. Но подобное уродливое явление не имело бы питательной почвы без молчаливого попустительства пассивного большинства.

Таким образом, можно суммировать: социальная ответственность и добросовестность ученого предполагают, как и было в период классической науки, ориентацию на истину и на ее отстаивание – или, в другой формулировке, гражданскую позицию ученого. Это проблема всей нашей страны, но в первую очередь тех, who, в силу самой своей профессии, sees and knows more than others, and to whom society of inertia still trust. And returning to put in the title of the thesis, can say with certainty: kognitokratiya, information society and all similar models of the future social order, knowledge-based, utopian without the present conditions.

 

 

UDC 007.51

Positivist philosophy distinguishes scientific knowledge from all kinds of human knowledge, and gives him the preference, and philosophical activity itself regards as serving science, serve the interests of scientific knowledge. Различные формы позитивизма исследуют науку и научную деятельность с разных сторон. Первый позитивизм рассматривает вопросы места и роли науки в жизни общества, классификации наук. Второй позитивизм обращается к анализу научной деятельности на основе реальной практики научных исследований и истории науки.

As is known, the ideal of classical science XVIII-XIX centuries was to obtain objective knowledge, understood as knowledge objectified, devoid of subjectivity [9]. Лозунг классической науки – элиминация личности в науке, безличность научного знания. Неопозитивизм присоединяется к этому лозунгу. Оставляя вне сферы внимания научную деятельность и её субъекта, он исходит, по сути дела, из кумулятивистской модели развития науки, где это развитие понимается как количественное накопление знаний. Neo focuses on the end product of scientific activity - scientific knowledge gained, its logical-semantic analysis, порождая особый вид современной абстрактной философии – философию аналитическую.

Постпозитивизм возвращает рассмотрение науки в широком историческом контексте. Стремительный рост научного знания на рубеже XIX-XX веков, взрыв научного творчества, драма научной революции вынуждают осознать характер качественных изменений в науке. Возросший авторитет науки привлек внимание к социокультурным ее основаниям.

В постпозитивисткой философии личностный аспект научного познания учитывается, но трактуется он у разных авторов по-разному [1]. В качестве примера обратимся к М. Полани и К.Р. Попперу, выступившим против неопозитивистких представлений о безличности (безликости) научного познания.

Если неопозитивизм полагает в качестве высшего достижения в науке научный текст («Нет публикации – нет результата»!), то М. Полани [2] полагает, что текст – это, скорее, отзвук научной деятельности. Научный текст это метка, это краткая телеграмма об основных результатах исследования, это аннотация, по которой невозможно восстановить проведенную научную работу. Подлинное научное знание не уходит в текст, а остается у ученого. Говоря о личностном знании, Полани утверждает, что секрет научной деятельности не передается на словах: навыкам научной работы можно овладеть, только работая в непосредственном контакте с настоящим ученым. Ученый происходит от ученого, – утверждает Полани, подчеркивая огромную роль личной коммуникации в науке.

Приобщившись к традиции научного поиска, в ходе дальнейшей работы ученый обретает интуицию (как квинтэссенцию опыта) as a feeling of some kind of metaphysical reality, opening only in science "devoted". Более того, real scientist differs from conventional scientists, что начинает руководствоваться в своей научной деятельности интуицией, а не банальным здравым смыслом, подходящим ко всем сферам человеческой деятельности вообще и ни к одной из сфер – в частности. Но вот этот прыжок от приобретенных в ходе обучения «чужих» знаний к собственному видению проблем, от здравого смысла к интуиции и делает ученого личностью в науке. For, чтобы использовать интуицию в качестве опоры, ученый должен проявить себя морально – в качестве личности, доверившись собственной интуиции. Ученый, по Полани, рискует своей репутацией, when it is not hiding behind a recognized position in science, and is based on a unique scientific experience. Таким образом, Scientist is a personality in science, if he has his own point of view (in his scientific competence) and it has the courage to rely on it.

Polanyi's point of view on science and research activities is generally perceived positively, хотя не оставляет впечатление, что говорит он о науке далеких времен – отсутствия научной прессы. Тогда исследования проводили мелкие группы «посвященных», связанных друг с другом личной коммуникацией и даже своими сообщениями скорее прячущие свои секреты от посторонних, чем желающие поделиться ими.

Представления о личности ученого, развиваемые К.Р. Поппером [3] в его эпистемологии, более современны. Ученый предстает у него в качестве этакого неунывающего бодрячка, неутомимо играющего в «морской бой» с самой природой. Это игрок, рискующий не своей репутацией (её у него нет), а пробными идеями: угадал – не угадал.

У Полани, как и у его знаменитого предшественника – А. Пуанкаре [4], ученый обладает повышенной зоркостью, He sees far and wide, furthermore foresees. In Popper's blind scientist ...: he sees nothing, he wonders. About this deliberate blindness Scientists, peresprashivaniya, constant duplication of their actions once wrote Russian philosopher SN. Bulgakov [5]. This blindness is manifested in contemporary forms of scientific work, в частности, on issues of experimental design.

Специалисты в области химии [6] выделяют, в качестве основных, следующие способы или уровни планирования эксперимента:

– матричное планирование, которому посвящены курсы математического планирования эксперимента;

– метод градиентного подъема;

– метод эвристического планирования (т.е. поиска отправной точки для начала работ);

- Professional planning methods.

Widely advertised mathematical statistics matrix planning method causes no chemists enthusiasm. Mathematics demonstrates once again, что, в отличие от других наук, она также абстрактна, как и философия. Матричное планирование скроено для всех, а значит ни для кого конкретно. Критикуется полная оторванность матричного метода от специфики исследуемых объектов. На самом деле в этой оторванности заключены не только минусы, но и плюсы. Плюс его в том, that this method is applicable in any science, where empirical studies conducted. But this method is effective only in the study of highly complex systems, where they found little specificity. In other cases, this method is doomed to an empty work, "I work on the areas", metodychnuyu to pedantry, but 99% barren. С другой стороны, this is the futility of very good for modern science, produced no singles, and crowds of experts (This method allows them to work as a means of obtaining legal wage).

Matrix Planning creates a paper copy of reality, formal model (type globe). Fundamental science is not required Globes (tracing paper), a pattern. A more reasonable plan, by chemists opinion, - professional. Heuristic and professional experimental design methods use all the available information on the laws governing the behavior of the system under study for the formation of the plan,ru. Такие подходы формализации практически не поддаются.

Профессиональное планирование строится на предварительном качественном решении задачи (профессионал знает – где искать!). It has its pros and cons. Pros - it is a huge cost and time savings. It is no coincidence in this lecture emphasized, that qualified specialist manifested in the ability to get the maximum results at minimum cost. Minus - bias specialist, his trust in his famous theory of representation and.

Career planning is based on the hypothesis. The hypothesis is not planning matrix, the result of it - the formal model, mask (tracing paper) reality.

But back to our subject.

Who also add a link to the image scientist - Polana or Popper? It is over-seeing scientist, a kind of "psychic" in their scientific competence, as he referred to Polanyi? Или, напротив, he is cheerful blind, tapping with a stick every step and unsuspecting, что, быть может, it is two steps away from the abyss? На наш взгляд, more precisely Popper, but partly still and Polanyi (after Poincaré).

To reconcile the concept of a scientist personality we find in T. Selye [6]. Pointing to the progressive division of labor in science, Selye claims, that science is a place very different personality types.

Key role in science - the generators of scientific ideas, люди, engaged in the development and implementation of these ideas into practice, наконец, criticism of scientific ideas, theories and methods. The generators of productive scientific ideas can be people of a wide scientific and cultural horizons, is extremely observant, over-seeing or possessing remarkable imagination. Uplifters and implementers - it's performers, dealing with particular problems, have expertise in their field of scientific research and are experts in the production of, its challenges and opportunities. They are required to energy and optimism in the form of inexhaustible inventiveness (creativity). Lastly, in the ranks of critics can find a place people, seeking safety knowledge, having high demanding solutions to the proposed science - knowledge, ideas and methods.

Looks T. Selye in many ways similar to the well-known concept of T. Куна [7]. Last, referring to the history of science, it allocates the creators of new scientific paradigms, followed by those professional scientists, work productively (in normal science) on the basis of a single paradigm. Lastly, we encounter skeptics, bulges at first abnormalities plan, which sooner or later it faces in its development normal science.

According to Selye, in today's big science, существующей в условиях перманентной научной революции исторические этапы зарождения, развития и кризиса парадигмы свертываются в микроэволюцию, where virtually simultaneously in the framework of the division of labor alongside the inventors work of scientific ideas and technologies, developers (scientists) and criticism as a scientific product improvers.

Modern analysis of scientific activity, modern history of science lead us away from the idea of ​​teaching as a professional one-sided, strong in one thing - whether experimentation or theorizing. The scientist is a man-orchestra, which has to be not only a theoretician, but also a practitioner. He must not only prove that a scientific community, but also to convince the people the importance of their research, very far from science. Accordingly, within science is constantly reproduced the need for cooperation, division of labor, в частности, the existence of leading experts in science, scientific leaders and researchers (artists), opponents and experts. The real state of affairs in science is reflected in the wide range of literature on the philosophical works to the training of high school courses.

 

References

1. Полани // Modern Western Philosophy: Dictionary. - M.: Политиздат, 1991. - S.234-235.

2. Polana M. personal knowledge: On the way to the post-critical philosophy. - M.: Прогресс, 1987. - 344s.

3. Popper K. Р. Логика и рост научного знания: Избранные работы. - M.: Прогресс, 1983. - 606s.

4. A Poincare. On science: Сборник. - M.: Наука, 1983. - 735s.

5. With Bulgakov. Н. Unfading light: Contemplation and meditation. - M.: Republic, 1994. - 415s.

6. Tarabanko V.E. Basic scientific research: курс лекций для студентов. - Krasnoyarsk: СибГТУ, 2005. – 60 с.

7. Селье Г. От мечты к открытию: Как стать ученым. - M.: Прогресс, 1987. – 368с.

8. Кун Т. Структура научных революций. - M.: Прогресс, 1977. – 300с.

9. Кезин А. In. Научность: эталоны, идеалы, критерии. - M.: Изд-во МГУ, 1985. – С.22.

 

 

UDC 001.891.7

 

Стремительные перемены в обществе затрудняют прогнозирование будущего, но в долгосрочной перспективе для успешной профессиональной деятельности в любой сфере значимыми будут такие способности и умения, как: способность проявлять инициативу, самостоятельность, ответственность и организованность при выполнении различных работ; умение систематизировать и закреплять полученные знания и навыки по изученным дисциплинам; способность находить и использовать источники для углубления знаний в соответствии с выбранной темой; умение применять знание при решении практических задач; умение пользоваться справочной, нормативной и правовой документацией; корректно оформлять выполненную работу с использованием современной техники.

Перед современной школой стоит цель – создание условий, при которых учитываются интересы, склонности, особенности учащихся, создаются предпосылки в отношении непрерывного образования в течение всей жизни.

Национальный приоритетный проект «Образование» заявляет о том, что конкурентноспособность личности во многом зависит от ее умения овладевать новыми технологиями, быстро адаптироваться к изменяющимся жизненным условиям. In the country's dynamic socio-economic development, the analysis of community requests,ru, запроса учащегося и изменившегося заказа государства позволяет выявить потребность в новых результатах образования. One of the answers of the education system to the state's request is the idea of ​​a competence-oriented education,,ru,intent on continuing education,,ru, заложенная в Федеральных стандартах школьного образования второго поколения.

В связи с этими задачами сформулированы требования к уровню подготовки выпускников школы. В предлагаемых требованиях отмечено, что выпускник старшей школы должен уметь «участвовать в обсуждении проблем и в групповой исследовательской работе, определяя ключевые моменты дискуссии, формулируя собственную позицию по обсуждаемым вопросам, представлять результаты индивидуальной и групповой учебно- познавательной деятельности в формах конспекта, аннотации, реферата, резюме, рецензии, комментария, описание эпизода, публично презентовать результаты своей работы». Таким образом, выпускник школы, имеющий намерение в отношении продолжения образования, It must have some experience of research and research work in support of ownership methods of cognitive activity,ru, hence, its information, communication and communication competence,,ru,how to acquire experience of educational studies on basic subjects in the MBE "School №,,ru,s UIOP »,,sr. О том, как приобретают опыт исследований учебного характера по базовым предметам в МБОУ «СОШ № 53 с УИОП», you can get acquainted with the work experience,,ru,The research of schoolchildren is carried out by the school's teachers,,ru,Various authors define it as "scientific",,ru.

Изучением исследовательской деятельности школьников занимаются педагоги школы, начиная с 1 класса и сопровождают ребенка в течение всей школьной жизни. Важно понимать, that research activities with the release of the finished product in the form of an essay or project - is the result of the piece,,ru,and educational and research activities,,ru, а учебно-исследовательская деятельность, направленная на получение самостоятельно знаний (практикум, лабораторный эксперимент и т.д.) – это массовый результат.

Для начала определимся с понятием «исследовательская деятельность». Различные авторы определяют ее как «научная», "Research",,ru,"Research" and "creative",,ru,processing and analysis of the material obtained,,ru, «научно-исследовательская» и «творческая». Philosophical Dictionary defines research activities as "operations,,ru,aimed at the production of new knowledge,,ru,about nature,,ru,thinking,,ru, направленную на производство новых знаний (о природе, обществе, мышлении)» [2, с. 590]. В свою очередь, Scientific activities are considered as "activity,,ru,which gives the increment of new knowledge,,ru,its results principally unconventional ",,ru,applied to schoolchildren,,ru, которая дает приращение нового знания, ее результат принципиально нетрадиционен» [1, с. 592]. In our opinion, применительно к школьникам, исследовательскую деятельность следует разделить на учебно-исследовательскую и научно-исследовательскую.

Учебно-исследовательская деятельность подразумевает ознакомление учащихся с различными методами выполнения исследовательских работ, способами сбора, обработки и анализа полученного материала, and is also aimed at developing the ability to summarize data and present the result,,ru,Educational research presupposes such cognitive activity,,ru. Учебное исследование предполагает такую познавательную деятельность, in which students use techniques,,ru,corresponding to the methods of the science,,ru,not limited to the assimilation of new knowledge,,ru,And they bring their original solution to the creative process,,ru, соответствующие методам изучаемой науки, не ограничиваются усвоением новых знаний, а вносят в творческий процесс свое оригинальное решение, find new questions in the already known,,ru,use a wide range of sources,,ru,that students are already familiar with the basic methods of data collection and processing,,ru, используют широкий круг источников, применяют более совершенные, по сравнению с программными, методы познавательной деятельности. При таких условиях исследовательская деятельность школьников приближается к научной, однако сохраняет отличительные признаки: тематика определена требованиями школьной программы и предполагает получение субъективной научной новизны – достоверного результата, possessing novelty only for the researcher,,ru,Research works involve schoolchildren,,ru. Научно-исследовательские работы школьников подразумевают, что учащиеся уже познакомились с основными методами сбора и обработки данных, They have mastered them and are able to assess their ability to perform work,,ru,enriching the experience of school children,,ru,In this case, the following problems are solved in the complex,,ru.

The need for the organization of research activity of pupils due to modern trends of development of the society,ru. Time limit on employment of school teachers use the project method,ru, as the project as a form of individual or collective cognitive activity involves planning and implementing practice problematic nature,ru, обогащающей опыт школьников. При этом решаются в комплексе следующие задачи: teach how to isolate the problem from the general mass of information in the area under consideration,,ru,during which students become acquainted with individual elements of research activities,,ru; develop the ability to isolate the problem, "research facility",,ru,learn to find distinctive signs "object of research",,ru,to conduct research,,ru,synthesize,,ru; научить находить отличительные признаки «предмета исследования», вести исследование, анализировать, синтезировать, summarize and present the results,,ru,Formation of educational research and research skills occurs at the first class,,ru.

Формирование учебно-исследовательских и научно-исследовательских умений происходит с первого класса. Under the guidance of teachers and parents of the child determines,,ru,that it currently interested,,ru,"How to live dolphins,,ru,"As the bees produce honey,,ru,"What do we have to do,,ru,not to hurt,,ru," etc.,,ru, что его в данный момент интересует (например, «Как живут дельфины?», «Как пчелы создают мед?», «Что нужно делать, чтобы не болеть?» и т.д.). Важно прежде всего установить логическую последовательность действий поэтапно.

1 этап – это работа с учащимися 1-4 классов, во время которой учащиеся знакомятся с отдельными элементами исследовательской деятельности: ability to observe,,ru,how to monitor,,ru,analyze and compare,,ru,stage - work with students,,ru,which allows finding subjects of research,,ru,such as,,ru,"The study of unique phenomena,,ru (как вести наблюдение), анализировать и сравнивать.

2 этап – работа с учащимися 5-8 классов, во время которой они знакомятся с исследованием как одним из видов учебно-познавательной деятельности.

3 этап – работа с учащимися 9 классов, во время которой они знакомятся со структурой исследования (постановка цели, problems and ways of their implementation,,ru,which perform research work with the observation technology,,ru,of tasks,,ru,research technique,,ru,material processing,,ru,and outputting comparison,,ru).

4 этап – работа с учащимися 10-11 классов, которые выполняют исследовательскую работу с наблюдением технологии (постановка цели, задач, методика исследования, обработка материала, анализ, сравнение и вывод).

Основой для формирования умений исследовательского характера является, прежде всего, урок. Сегодня происходит обновление содержания учебного материала, который позволяет находить предметы исследований, такие как: «изучение уникальных феноменов, specific incidents and in general all individual and inimitable ",,ru,with the specifics of his social contacts,,ru,family ties,,ru,established dependencies,,ru, which is opposed to "order of social relations",,ru,With this approach, not a great intellectual pleasure is lost,,ru,which receives student,,ru. При таком подходе не теряется огромное интеллектуальное удовольствие, которое получает ученик, traveling along the unexplored pages of our distant past or getting acquainted with the modern world around them,,ru,forming in students the skills to work with different sources of knowledge,,ru, формируя у учащихся навыки работы с различными источниками знаний.

Большую часть времени на уроке и во внеурочной деятельности творчески работающие учителя уделяют внимание конкретной личности «со всеми его неповторимыми биографическими особенностям, со спецификой его социальных контактов, родственных связей, сложившихся зависимостей, with all his aspirations ",,ru,writer,,ru,researcher,,ru,public figure, etc.,,ru,Making stories on behalf of participants in the event with a description of what they saw,,ru,and feelings,,ru (писателю, исследователю, общественному деятелю и т.д.). Another direction of creative teachers - the ability to see the big to small,,ru,Such a teacher is considered the norm,,ru,in which students in the classroom assignments are prepared,,ru. У такого учителя считается нормой, когда учащиеся на уроке получают такие задания:

1. Составление рассказов от имени участников событий с описанием увиденного, и чувств, which he experienced,,ru,"Can someone borrow someone else's civilization in part,,ru,not risking to be gradually drawn into it completely and completely,,ru,Toynby,,bg,Argument your answer,,ru.

2. «Может ли кто-нибудь заимствовать чужую цивилизацию частично, не рискуя быть постепенно втянутым ее целиком и полностью?» (А. Тойнби). Аргументируйте свой ответ.

3. Confirm or refute such an opinion ... and others,,ru,Performing similar tasks,,ru,it is important for students not only to list the facts,,ru,phenomena,,ru,but also to connect them with the spiritual values ​​of society,,ru.

Выполняя подобные задания, учащимся важно не только перечислить факты, явления, но и связать их с духовными ценностями общества, give them a moral assessment,,ru,individual qualities of students develop,,ru,To study, you need a certain set of qualities,,ru,sense of the new,,ru,criticality,,ru, что способствует развитию мировоззрения личности каждого ученика.

Еще один аспект исследовательской деятельности – это выход на практику. Pupil today, in most cases, only accumulates knowledge,,ru,are varied,,ru,often - not systematized,,ru,mini-study or research project,,ru, которые разнообразны, часто – не систематизированы. Творческая деятельность помогает систематизировать разрозненные знания, что влияет на развитие интеллекта ребенка. В деятельности, дающей конкретный результат (например, мини-исследование или исследовательский проект), развиваются индивидуальные качества учащихся. Для занятий исследованиями необходим определенный комплекс качеств: чувство нового, самостоятельность, критичность, мышление, possession of a certain complex of natural qualities,,ru,the student needs time for their development,,ru,The sooner we begin the development of individual qualities,,ru, учащемуся необходимо время для их развития. Чем раньше мы начнем развитие индивидуальных качеств, the earlier this development will reach a high level,,ru,For the final stage of research activity, such qualities of the student are essential,,ru,how self-critical,,ru. Поэтому уже с первого класса желающие заниматься исследовательской деятельностью имеют возможность посещать лекторий «Лабиринт» и кружковые занятия.

Для завершающего этапа исследовательской деятельности существенны такие качества ученика, как самокритичность (regarding the results of their own intellectual work,,ru,but some experience in this field, they acquire,,ru,The researcher is convinced in practice,,ru) и упорства в доведении дела до конца. Не все нынешние первоклассники в одиннадцатом классе покажут высокий уровень в исследовательской деятельности, но определенный опыт в этом направлении они приобретут.

Исследователь на практике убеждается, how much new knowledge is being extracted,,ru,what a huge effort it costs,,ru,what kind of exposure does it require,,ru,Personal qualities,,ru, каких огромных усилий оно стоит, какой выдержки оно требует. Личностные качества, formed during research activities,,ru,such as objectivity,,ru,The scientific ethics are transferred to extracurricular activities and the subsequent life of the student,,ru, такие как объективность, честность, научная этика переносятся во внешкольную деятельность и в последующую жизнь ученика, they become its essence,,ru,Great Soviet Encyclopedia,,ru,in 30 volumes,,uk,see,,be,Soviet Encyclopedia,,ru,- t,,ru.

 

References

1. Большая Советская Энциклопедия (в 30-ти томах) /Гл. ред. А.М. Prokhorov. - M.: Советская энциклопедия, 1972. – т. 10. – с. 592.

2. Философский словарь. /Под ред. И.Т. Фромеч. - M.: Политиздат, 1986. – с. 590.

 

 

UDC 37.0642

Modern society needs educator, способном самостоятельно и творчески решать профессиональные задачи, осознавать личностную и общественную значимость педагогической деятельности, нести ответственность за ее результаты, быть готовым к саморазвитию, самообразованию, самореализации. Фундамент образования, отвечающего за становление целостной личности, – деятельность, в основе которой – смыслотворчество и авторство.

Авторство, согласно философскому пониманию, есть способность приумножать, содействовать, приводить нечто в бытие или же увеличивать весомость, потенцию уже существующего. С позиций гуманитарного, антропологического, аксиологического, культурологического подходов сущностными характеристиками авторской позиции учителя являются самобытность, целостность, креативность, awareness, гуманитарность, способность к децентрации, Contacting the teacher and students together for co-feelings, co-mыsliem, co-action. Эти свойства позволили определить авторскую позицию учителя как интегративную характеристику педагога, включающую всю совокупность названных тношений к себе как субъекту педагогической деятельности и ученику как субъекту его собственной жизнедеятельности, проявляющуюся в децентрации и обращенности учителя и ученика друг к другу.

К компонентам авторской позиции учителя относятся: value-semantic (мотивы, потребности, ценностные ориентации, готовность к профессионально-личностному росту), деятельностный (целеполагание, выбор средств и реализация действия, рефлексия процесса и результата), коммуникативный (possession of dialogical methods of pedagogical interaction). Becoming an author's position of the teacher - the gradual process of emergence,ru, consolidate and transform its substantial characteristics on the basis of self-development of the teacher as a creative, initiative, in a state of constant search for creatures.

Becoming an author's position comes along with becoming a disciple of the author's position, and in this sense, it involves co-authorship, which leads to an interdependence of changes in teacher and student, because to the personal and professional growth of the teacher encourages student (comprehension of the "I" can not be a teacher without opinion, reaction, perception of his schoolboy, because the teacher is looking at herself through the eyes of a student, evaluates himself from his point of view, It can not be yourself (as a teacher) no student, therefore finds himself in a student, finding a student (in the mutual reflections, in vzaimopriyatii).

The necessary conditions for the formation of the teacher positions are the author: understanding of the pedagogical process as the humanitarian practices; reflexive understanding of its teacher positions; establishing a pedagogically appropriate relationship of the teacher and students, based on the pedagogical collaboration and interaction between the subject-suektnom; polysubject relations "teacher-teacher" system, based on the principles of individualization, creativity, развития.

The criteria are the author's teacher positions: а) dialogical as reverse teachers and students together for co-feelings, co-mыsliem, co-action; б) the degree of manifestation of subjectivity (values, meanings, отношений) teacher and student in pedagogical interaction; в) креативность (Installation of self-expression and self-realization), basic forms which are: self-affirmation (statement about yourself as a creative person), self improvement (desire to get closer to some ideal), self-actualization (identify a certain building and its use).

Humanities teacher focused the author's position is shown in a dialogical method of pedagogical interaction with pupils,ru, the content and the purpose of which is two-sided development of the personality of the teacher and his students. dialogic interaction, during which there is an exchange of experience, views, perceptions, ideas, values, based on co-participation, with-feelings, co-mыslii, co-action. Setting on the dialogue leads to, that the teacher is in constant search for new techniques, ways of organizing the educational process, but most importantly - he knows himself, their abilities, capabilities, understands "their", revealed through interaction with students. This treatment of the teacher and student to one another serves as a means of creation of their joint life in the classroom,ru.

An indicator of the author's position in favor of the teacher of pedagogical interaction method as a set of values, manifested in the teacher plants. Following K. Rogers, we guess, it the following settings: congruence (sincerity, подлинность) presentation of the teacher's own thoughts and feelings, their ability to openly express and broadcast in interpersonal communication with students; second installation - non-judgmental acceptance of pupil; third - empathy understanding.

From the standpoint of the teacher education humanization author's position includes a number of features: the teacher has it understands and accepts students bezotsenochnoe, treat them kindly, open to dialogue as the meeting of personal meanings. His adoption of the student based on the teacher's decentration (centration of the teacher to his 'I' generates formalism, authoritarianism, the imposition of student behaviors), которая (detsentratsyya) understood as the ability to stand on the position of the pupil, consider it a point of view, his interests, feelings and emotions; the ability to see the prospects of further development of the schoolboy).

We have identified the following tendencies of the author's teacher positions: waiver of functional role, authoritarian type of communication (trust building, openness; teacher congruence, эмпатия, student understanding); changing attitudes towards student (student - a unique human nature); realization of the idea of ​​value-semantic equality of teacher and student: taking into account their common meanings, requirements, interests; implementation of the principles of humanistic ethics (the formation of self-esteem, faith in their own strength, the desire for self-improvement, creativity); humanization of relations (tact, понимание, толерантность); change in the status of subject knowledge: their "transformation" of the learning objectives - a means, tool for understanding ourselves and the world. Rethinking teacher pedagogical activity subject, which acts as the student organization of life, his personality formation, subject, personality, as well as promoting the pedagogical conditions.

On the establishment of the position of teacher of the author's influence internal and external factors. External related: 1) creation of a single educational institution developing environment; 2) openness, variability, dynamic changes in the content, forms, methods of training and retraining of educators; 3) polysubject relations "teacher - teacher" system, activity-when communicating with colleagues carried out their own understanding of the position and the increment of meaning, ideas, experience (effective use of the method of "small groups"); 4) increasing opportunities for self-realization of pedagogical interaction of subjects in the PKI system and within the same educational institution,ru.

The internal factors of becoming a teacher of the author's position are: а) development of inter-related components of the author's teacher positions; б) accumulation of professional and personal experience; в) interaction in the intersubjective relations; д) the desire for creative self-realization in pedagogical activity. One of the factors of becoming an author's position of the teacher is to develop the ability to self-education, independent search, development and application of knowledge, ie readiness for lifelong learning, which provides portability, sustainability, initiative.

The main mechanism of formation of the author's position is teacher self-determination of the teacher in the space of the humanitarian paradigm,ru, which is both a process and result of the choice of the teacher's own position, purposes and means of self-fulfillment in specific teaching situations. As a result of self-selection is the establishment of the boundaries of his "I", awareness of its place in education, finding a certain system of values, meanings, installations, characterizing teacher attitude to yourself and to the disciple. Self-determination involves self (definition of its essence: Who am I?) and is the basis of self, self-improvement and self-development teacher. It is formed by two interconnected processes: comprehension (empowering sense of worth) and awareness (the transformation of meanings in value). Self-determination is indicative of the level of consciousness of the teacher development, its capacity for professional and personal self-development, the ability to define its own strategy of pedagogical interaction.