Наева Алевтина Ивановна,
Республиканский центр народного творчества,
ведущий методист
Горно-Алтайск, Respublika Altay, Россия

Огонь и очаг как символы жизни и преемственности поколений изучены достаточно широко в отечественной этнографии и фольклористике. Призывание хозяина огня – обязательный атрибут почти всех обрядов, связанных с домом, свадьбой, хозяйством, плодородием и особенно деторождением, потому ритуальные действа, сопутствующие им мифы, предания, легенды и призывания представляют несомненный интерес для сравнительного анализа фольклора тюрко-монгольских народов.

Одним из первых к проблеме происхождения культа огня и семантики огня, очага обратился бурятский ученый Д. Банзаров, который в работе «Черная вера, или шаманство у монголов» рассмотрел две уникальные рукописи «Молитва огню» и «Книга о жертвоприношении богу огня». По мнению ученого, культ огня пришел к монголам из Персии через посредничество турков: «Богиня огня у монголов носит турецкое название Ут или От, т.е. огонь» [Банзаров, 1955, с. 72]. В примечании Г. Н. Румянцев уточняет, что культ огня распространен как у монголов, так и у тюрок, и мог возникнуть в самом народе в глубокой древности [Банзаров, 1955, с. 272]. Здесь нужно оговорить, что исследователь упускает из виду соседствующих с монголами в течение многих веков тюркские народы Центральной Азии и Сибири.

Почитание огня у разных народов проявляется в разных формах. В преданиях и легендах некоторых народов хозяин огня предстает персонифицированным, без четкой портретизации, у других он выступает в антроморфном образе хозяина-хранителя очага, family, рода, племени.

Проведение любого обряда полностью зависит от таланта и знаний исполнителя, который четко представляет композицию обрядовых представлений, сопутствующих текстовых и музыкальных материалов. Необходимым условием совершения сакральных действ является точное и неукоснительное исполнение всех требуемых атрибутов и этапов проведения обряда. Считается, что нарушение или упущение какого-либо элемента текста или события карается сверху, потому исполнитель при исполнении обряда должен быть сосредоточенным и ответственным за свои ритуальные действия.

Календарно-обрядовые ритуалы и семейно-бытовые обряды, как правило, исполняются старшими представителями семьи или рода, в ряде случаев привлекаются приглашенные «знающие люди». Согласно нашим материалам, определение неме билер кижи ‘знающий человек’, иначе ‘человек, владеющий сакральными знаниями’, относится к категории обобщающих терминов, который, в свою очередь, включает в себя такие разновидности, как белгечи ‘предсказатель’, коспокчи ‘ясновидящий’, арчын тудар орокон ‘тот, кто предсказывает с помощью можжевельника’, jарынчы ‘гадатель на бараньей лопатке’ [АРФ-5].

Издревле к категории «знающих» относятся алкышчы / аласчы – человек, произносящий алкыши благопожелания и призывания; кам – шаман (белый или черный) и jарлыкчы – проповедник белой веры / бурханизма. Под бурханизмом, known, понимается религиозное движение, синтезирующее традиционные верования и буддизм, ярко проявившееся на Алтае в начале ХХ века.

Люди, входящие в число неме билер кижи, различаются по уровню знаний и мастерству проведения обрядов в зависимости от того, каким даром они обладают. Известно, что сакральный дар может быть получен тремя способами:

1. дарован верховными небесными покровителями, такие люди считаются отмеченными судьбой свыше;

2. унаследован от родовых тёсов-покровителей;

3. получен при посвящении или ритуальном обучении [АРФ-5].

Каждый человек, владеющий сакральными знаниями, имеет ряд атрибутов. Как отмечалось выше, обычно все ритуальные действа начинают с освящения огня. Отдельные «знающие люди» общаются с иным миром с помощью священного атрибута – ветки можжевельника, другие используют куманак – освященные гадательные камушки, а также курительную трубку, ножи и плетки.

При проведении обрядов многие из них надевают национальный халат с поясом и шапку. Наши полевые записи содержат описание костюма одной из посвященных в шаманки Кош-Агачского района, который состоял из шапки с перьями совы, национального стеганого халата белого цвета с колокольчиками, каури, перламутровыми и обычными пуговицами. В качестве шаманского атрибута вместо бубна она использовала только колотушку [АРФ-5].

Во время обряда исполнители произносят благопожелания нараспев, растягивая ритмизованные строки, стараясь не прерывать поток молитвенных слов. Слушатели могут вслух или про себя повторять молитвенные тексты. После окончания благопожелательных текстов они трижды или четырежды совершают молитвенные поклоны. Количество поклонов варьирует в зависимости от того, к какому роду принадлежит молящийся или к сторонникам какой ветви религиозного течения он относится: к шаманистам или бурханистам. Исполнитель обряда сопровождает благопожелания освящением четырех сторон света горящим можжевельником, а также трех-четырехкратным окроплением молоком.

В обрядовом действии мотив почитания огня является центральным. Древние тюрки в огне видели всесильное божество, которое само зарождается, дышит и постоянно изменяется. С огнем у тюрков ассоциировалось представление о рождении, росте, развитии и жизни вообще. Как писал известный хакасский этнограф Н. Ф. Катанов: «По понятием татар, дух огня растит, греет живое существо, как только дух огня отходит от этого существа, оно умирает, то есть приобщается к земле, а душа присоединяется к полчищам духов, витающим на земле. Древние тюрки божество огонь представляли в своих мифологиях в образе красной коровы, красного быка, красного петуха. По другим представлениям, огонь олицетворялся с женским образом. Ут-ана, огонь-мать, от-эне (Ут эне) считалось матерью всех людей. Когда огонь свистел в очаге, кланялись пламени и приговаривали: «Огонь – ты наша мать, имеющая тридцать зубов, ты наша теща, имеющая сорок зубов» [цит. by: Радлов, 1907, с. 235].

В мифологии монгольских народов дух огня может выступать в женской и мужской роли, что обозначено в именах: Отхан-Галахан (хан огня От-хан) или же его аналоги в лице: Отхан-галахан эхе (матушка Отхан-Галахан), Эл-галахан эхе (матушка хан огня Эл), Гал-эхе (матушка-огонь), Отэхе, Од эхе, Ут эхе (матушка От / Ут), гал тенгри (огонь-тенгри) [Мелетинский, с. 419].

Необходимо отметить, что в алтайской и бурятской версиях призываний отчетливо указывается на небесное происхождение духа огня. В бурятском шаманском фольклоре хозяин огня чаще выступает в мужском лице с параллельным упоминанием жены как сопутствующей пары. Огонь в шаманских призываниях символически связан с солнечными, небесными знаками, потому его происхождение от солнца и спуск на землю в виде молнии отмечается в разных вариациях:

Эсэгэ Малаан тэньериин Тээли хүбүүн Бударгы Сагаан тэньерэhээн Бударжа бууhан, Сахилгаан Сагаан тэньерэhээн Сахилажа бууhан Сахяадай өбгөн [Лыгденов, 1995, с. 8].

Эсэгэ Малан тэнгри Средний сын, С Будургу Белого тэнгри, Рассыпаясь, спустившийся, С Молнии Белого тэнгри Молнией спустившийся Старец Сахядай.

Не менее распространенными являются варианты древних призываний, в которых дух огня проявляется в женской ипостаси. В этом отношении несомненный интерес представляет «Молитва огню», произносимая во время свадебного церемониала у монголов. Композиция текста выстроена логически последовательно и цельно в соответствии с сюжетом традиционных призываний. Зачин состоит из генеалогии богини Ут, в которой в первую очередь отмечаются ильмовые деревья, растущие на горах, как священные деревья с сакральных гор. Затем дается ее мифологическая история, связанная с картиной сотворения мира, где богиня Ут как одна из первых субстанций появилась вместе с Землей и Небом. Возможно, тут обозначена шаманская концепция матери-земли Этуген и отца-неба Тэнгри.

Далее конкретизируются реальные предметы, от которых появляется пламя огня – сталь и кремень: «Матерь Ут, царица огня, сотворенная из дерева ильма, растущего на вершинах (гор) Хангай-хана и Бурхату-хана! Ты, которая зародилась при отделении неба от земли, произошла от стопы матери Этуген и создана царем тэнгриев! Матерь Ут, коей отец – твердая сталь, мать – кремень, предки – ильмовые деревья…» [Банзаров, 1955, с. 77]. В бурятской свадебной обрядовой песне данная основа сохранилась в разных вариациях:

Улаан гали угаан гэжи Ула сахюр хоёр хо.

Красного огня начало, говорят, Трут да кремень.

Следующее предложение в призывании выглядит как более позднее дополнение к древнему тексту, если учитывать вставленные в скобках дополнения Д. Банзарова: «Огонь, высеченный небожителем (Чингисом) и разведенный царицей Улукен (матерью Чингиса)». По предположению Г. Н. Румянцева, Улукен – это не мать Чингиса, а божество земли Ульген, значит, и небожитель не Чингис, что совершенно меняет картину восприятия [Банзаров, 1955, с. 272]. В таком случае выявляется не менее символичное и метафорически красочное обозначение духа Огня как созданного небесным отцом Небожителем и поддерживаемого на земле матерью Ульген.

Композиционно призывание завершается трафаретным перечислением подношений с подобными уточнениями: «…приносим в жертву желтое масло и белого барана с желтой головой». Семантика цветовой символики подносимых даров явно связана с солнечным, огненным началом. В эпилоге дается молитва с просьбой благодати для молодоженов. Анализируя данный текст, D. Банзаров подчеркивает, что по древней монгольской традиции богиня огня Ут, будучи матерью, представлена в женской ипостаси как хозяйка дома, хранительница очага и покровительница рода.

В алтайских мифах и мифологических рассказах образ огня выступает в женской ипостаси как Мать-огонь. Notably, что Мать-огонь ездит на «бело-желтом» коне. Здесь наблюдается явная связь огня и солнца, образ огня ассоциативно соединяется с Солнцем, которое ездит на коне, традиционно символизирующем время. Огонь считается в юрте частицей солнца, огня небесного. Очагу, находившемуся в центре юрты, придавали особое значение как сакральному месту в жилищном пространстве. Солнце и огонь, их связь с представлениями о жизни, о развитии и потомстве переносились и на женщину как прародительницу, хранительницу потомства.

Сюжеты алтайских мифологических преданий о происхождении огня перекликаются с монгольскими обрядово-мифологическими сюжетами, в которых «синтезируются ранние представления о небесном происхождении огня (очевидно, от удара молнии, который иногда интерпретируется как зачатие в космическом браке) и более поздние – о его искусственном добывании (высекании, которое на монгольских языках передается тем же словом, что и вспышка молнии). Создание огня связывается с эпохой первотворения: когда гора (Altai, Хангай, Бурхан-халдун, Сумеру) была холмом …» [Мелетинский, 1991, с. 419].

В обрядовом фольклоре алтайцев вербальный материал, в первую очередь, представлен алкышами, которым отводится ведущая роль во всем ритуальном действии. Антропоморфность образа огня отражается в текстах благопожеланий, посвященных ему. В алкышах развернуто и метафорически красочно описывается происхождение огня: Огонь имеет отца, высекающего искры, мать с тридцатью головами и ушами из выгнутого камыша, из согнутого тростника, с украшениями на голове. Н. П. Дыренкова, анализируя алкыши, посвященные огню, подчеркивает, что огонь имеет отца и мать, которые его создают, т.е. высекают: «Мой отец, высекший великое пламя, mother, сгребающая каменный очок, искры искрящая» [Дыренкова, 1927, с. 68].

Существуют поэтически образно созданные варианты благопожеланий, в которых образ Огня представлен как божественный персонаж:

Одус башту от-эне,

Корбон’-чечек, puss-ene!

Кабыр-кубал кÿл тöжöктÿ,

Тен’ериде киндиктÿ,

Темир очок курлу от-эне,

Кызыл-марал чырайлу,

Кылчас эткен кöстöрлÿ,

Кара-курен’ чырайлу,

Караc эткен бÿдÿштÿ, от-эне.

Тридцатиголовая мать-огонь,

Как ветвистый цветок дева-мать,

С постелью из собранной золы,

Мать-огонь, имеющая пуповину в небе,

С поясом из железного тагана,

С лицом цвета маральника,

Со сверкающими глазами,

Смуглолицая, мать-огонь,

С исчезающе-возникающим лицом.

[ФМ, № 429].

Образ огня коррелирует с «ясностью неба», язычки пламени представляются как «ленточки на голове». Такая магическая черта огня, как «исчезающе-возникающее лицо» связана с мерцанием пламени. Языки пламени воспринимаются как живые, считается, что огонь ведет разговор с членами рода и семьи. Необходимо отметить, что в алтайской обрядовой поэзии дух огня всегда выступает в женской персонификации и носит имя От эне ‘Матерь-огонь’.

В мифологических рассказах повествуется, что огонь, очаг как антропоморфное существо может самостоятельно стуком передать хозяевам информацию о грозящей беде. Хозяева дома всегда прислушивались к тому, как горят в огне дрова. Если слышался свист, то это означало, что у духа огня хорошее настроение, а хозяину предстояло услышать хорошие вести и принимать гостей [АРФ-5].

Помимо красочных стихотворных текстов о происхождении огня в фольклоре алтайцев бытуют многочисленные этиологические мифы о происхождении огня: «Когда Кудай сделал человека, он сказал: «Человек будет гол, как же жить ему в холоде? Нужно изобрести огонь!» Но три дочери Улгена надсмехаются над Кудаем, и Кудай, рассердившись, уходит: «Три дочери Улгена надсмехаются надо мной и высмеивают меня, хотя самим им не найти остроты камня и твердости железа». Услыхав это, три дочери Улгена взяли остроту камня и твердость железа и высекли огонь» [Радлов, 1866, с. 221].

В мифе дается реальная версия происхождения огня, здесь необходимую информацию получают от самого бога Кудая, который выступает в роли простодушного мудреца. Завуалированная метафора о высекании огня из остроты камня и твердости железа является еще одним вариантом метода добычи огня.

Интересно, что в данном тексте используется характерный для тюрко-монгольских мифов мотив получения знаний, когда обидевшийся обладатель знанием высказывает свое мнение, а его подслушивают и получают необходимые сведения. Так, в бурятской легенде о мудром еже повествуется, что однажды Хан Хормуста подарил своему свату – владыке водной стихии Уhа Лосон хану – солнце и луну. Тьма охватила землю, людям и всем живым существам стало жить невмоготу. Не зная, что именно предпринять, верховный небожитель решил созвать совет, чтобы выслушать все предложения. Когда на приглашение явился Еж Могучий, дети Хана Хормусты при виде необычного пришельца стали смеяться над его внешним видом. Заряа Азарга сильно обиделся и ушел, рассерженный. Хан Хормуста срочно отправил вслед за ним Зайца, который должен был незаметно идти по следам Ежа Могучего, подслушать его слова и доложить их главе небожителей. Еж Могучий шел себе и жаловался, что если верховный тэнгри так распустил собственных детей и не смог им внушить правила этикета, то как он собирается вернуть солнце и луну обратно на небо. А надо попросить у свата ответный подарок – эхо земли и сияние воды. Такого подарка тот сделать не сможет, и потому вынужден будет возвратить Хану Хормусте солнце и луну [Тушемилов, 1995, с. 15-16].

Как мы отметили выше, в алкышах огонь всегда выступает в образе женщины – от-эне ‘огонь-мать’. С. А. Токарев полагает, что представления сибирских народов о матери-огне (от-эне) – лишь отдаленные отголоски, восходящие к эпохе верхнего палеолита, к эпохе зарождающего материнского культа, женского олицетворения очага [цит. by: Дыренкова, 1927, с. 68]. Этнографический материал, как и фольклорные данные, свидетельствует, что у большинства народов Сибири, почитание домашнего очага составляло функции женщин, что нашло отражение в термине удаган/одигон, который происходит от тюркского слова от или ут, означающего огонь. Как отмечает Г. Галданова, слово удаган известно и тюркским и монгольским народам, употребляется в значении ‘шаманка’. Однако в древности термином удаган, вероятно, называли жриц огня [Галданова, 1987, с. 24-25].

Значение общемонгольского шаманистического термина удаган ‘шаманка’ Г. Ц. Цыбиков также связывает с тюрк. от/ ут ‘огонь’, к которому присоединен суффикс -ган, служащий для образования имени женского рода. Однокоренными автор считает бур. утаан ‘дым’ и утха ‘происхождение от одного огня-очага, из одной семьи’ [Цыбиков, 1981, с. 167]. In. И. Рассадин вслед за Г. D. Санжеевым считает, что в основе iduγan лежит др.-тюрк. їduq ‘священный’. «Окончание -ан/ -ун в монгольском языке закономерно присоединяется к заимствованным именным основам при их адаптации» [Рассадин, 2007, с. 64–65]. Lastly, D. Банзаров, Г. И. Михайлов, Т. М. Михайлов придерживались монголоязычной версии возникновения термина, сближая его с теонимом Этүгэн.

Иногда божество или дух Огня представляют одетым в белые одежды и называют Кыс-Эне ‘Дева-Мать’, или ак-јалар ‘белый пламень’. Небезынтересной представляется трансформация образа Огня в более поздних преданиях. Так, появление русских на Алтае стало основой для возникновения нового образа духа Огня в виде «русской девушки с русыми волосами». Но, учитывая древность этого мифологического персонажа, можно также предположить, что это связано с архетипическими представлениями европеоидного типа предков алтайцев.

В алтайском фольклоре бытуют многочисленные мифологические рассказы о духе огня. Наиболее распространенным из них является рассказ о беседе двух духов огня, хозяева которых являются соседями, записанный Т. М. Садаловой в 1988 g. у информатора Яшевой Д. (82 года): Как-то давно один ясновидящий заночевал в аиле одного человека. Когда он стал почти засыпать, в аил зашла красивая женщина, к ней навстречу поднялась из очага другая женщина. Так, две женщины стали разговаривать. Вышедшая из огня женщина выглядела плохо. Тогда вошедшая женщина стала интересоваться, почему она так выглядит. Та ответила: «Как мне хорошо выглядеть, если их дети берут нож и ворошат меня», другая же стала рассказывать о том, как к ней хорошо относятся, как ее угощают каждый раз, окропляют молоком». Все это услышал ясновидящий и рассказал людям об этом [ФМ, № 452].

Мифологические рассказы подобного назидательного характера служат подтверждением справедливости всех запретов и народных примет, касающихся образа огня как живого существа, требующего особого отношения. В фольклоре народов Сибири существует множество версий рассказов с идентичным сюжетным развитием.

Несомненно, в подобных рассказах формировалось отношение к огню как сакральному объекту. Огонь содержался в чистоте из-за представления о том, что дух огня может оскорбиться и уйти из дома, где его не почитали, что влекло за собой отрицательные события в дальнейшей жизни этой семьи. Как отмечает Н. П. Дыренкова, огонь являлся не только родовым божеством, но и каждая семья имела свой семейный огонь, и смешивать его с огнем другой семьи, занимать от соседей уголек с огнем считалось грехом. Даже нельзя было варить пищу в посуде, стоявшей ранее на чужом огне [Дыренкова, 1927, с. 69].

Из большого перечня действий / недействий по отношению к огню во всех устных рассказах повторяются и перепеваются следующие мотивы: Отты бычакла сайарга jарабас; курч неме ууландырып, отко тийерге jарабас – оттын ээзи катуланар; отко аракы ÿрÿстебес (кызыл аракы jарабас, ак сÿттин аракызы сÿтке тÿней, онын учун jараар), отко саларга jараар: тус jок чай, сÿт, курут, талкан; ай jанырган ла сайын оттын ээзин азырап jат: талкан, сÿт, арчын салар; онойдо ок курсак-эш кайнатса, бойы озо ичпей, калбактап оттын ээзин азыраарга jараар; кайда ла туш, туура кижиге бойынын одын борчыдарга бербес, туура кижиге öскö улустын одыла уружарга jарабас, улустын ордына кирбес; бойынын одын кажы ла кижи бойы байлаар ‘Нельзя размешивать огонь ножом; указывая острым предметом, нельзя трогать огонь – дух огня будет гневаться; нельзя огонь освящать спиртным (нельзя красным вином, молочным вином можно, так как оно равнозначно молоку); можно угощать чаем без соли, молоком, сушеным сыром, талканом (прожаренным и протертым через зернотерку ячменем); в каждое новолунье огонь угощается: талканом, молоком, можжевельником, а так, когда каждый раз готовится пища, человек может сначала сам не есть, а духа огня ложкой угощает, постороннему человеку нельзя освящать огонь в чужом доме, распоряжаться чужим огнем; каждый человек должен освящать свой огонь’ [Ямаева, Шинжин, 1994, с. 305-306].

В этом перечне информанта как бы суммированы необходимые для совершения обряда предметы, недопустимые по отношению к огню, оскверняющие его поступки. За нарушение перечисленных норм поведения божество огня наказывало домочадцев различными болезнями, лишало своей охраны от злых духов, иногда даже сжигало те или иные вещи, а порой и жилище. Сгоревшая вещь представлялась наиболее страшным сигналом гнева божества огня, после чего устраивали специальное моление с жертвоприношениями. Как отмечает Н. П. Дыренкова, охотники в случаях, если это происходило на промысле, покидали его [Дыренкова, 1927, с. 76]. It seems, что это одна из древнейших форм запретительных кодов. В этом отношении показательным кажется факт, что в бурятской традиции нельзя сжигать в огне затопленные при наводнении деревья, поскольку дух огня может оскорбиться.

Особое отношение к огню как к сакральному, почитаемому образу отразилось в малых жанрах алтайского фольклора. В загадках обозначены почти все атрибуты огня. С семиотической точки зрения зола в очаге показывает достаток и богатство семьи, потому в загадках зола закодирована именно в образе жирной овцы: Jантык койым jада семирди (кул.) ‘Однобокая моя овца лежа жиреет’ (зола в очаге). Кажаганда семис ак кой jадат ‘В хлеву лежит жирная белая овца’ (зола в очаге).

Notably, что в загадках отражена не только семантическая значимость элементов огня, но отмечены и его характерологические данные, как например, в следующей загадке о горящей головешке: Бажынан’ тутса – эмдик, / Куйругынан’ тутса – jобош (отту турун) ‘Схватишь за голову – дик, / Схватишь за хвост – тих’ (горящая головешка). Очаг как символ благополучия дома естественно требует кодировки элементов очага необходимыми для достатка семьи знаками, в данном случае символичен наиболее часто употребляемый образ овцы: Айыл ээзи кочо берди, / Кара куча артып калды (турун) ‘Хозяин юрты перекочевал, / Остался лишь черный баран’ (сгоревшая головешка). Кочо берген jуртымда кара башту кой арттып калды (турун) ‘Моя юрта перекочевала, на месте осталась черноголовая овца’ (головешка). Оттын jанында карган эмеген уйуктап jат (jоон турун) ‘Возле костра старуха спит’ (обгоревшее бревно).

В зависимости от темы, касающейся атрибутов огня, меняется основной образ подразумеваемого предмета. Если головешка чаще ассоциируется с символом богатства, то огонь и пламя кодируются более поэтично в образе быстрого коня или марала: Кызыл адым тиштеек, / Кара адым тебеен (от ло отту турун) ‘Рыжий конь мой кусается, / Черный конь мой лягается’ (Огонь и горящая головешка). Элип-селип jугурди, / Эки сыгын согушты (jалбыш) ‘Гоняясь друг за другом, / Два марала бодаются’ (пламя).

В загадках об огниве и кремне в качестве действующего лица выступает уже не представитель животного мира, а молодой парень: Бурум-Бурум булт этти, / Буурыл кайа jалт этти (отык ла отык) ‘Когда Бурум-Бурум ударил, / Серая скала сверкнула’ (огниво и кремень). Кечуде кеен уул отуры (курдагы отык) ‘У переправы сидит красивый парень’ (Огниво на поясе). Кеен уул кечу сакыйт (курдагы отык) ‘Красивый парень сторожит переправу’ (огниво на поясе). Уч уул бир борукту (очок) ‘На троих одна шапка’ (таган). Уч карындаштын куры jан’ыс (очоктын’ куреези) ‘У трех братьев один пояс’ (круг тагана). Кеен ортолыкта кечу jок (очоктын куреези) ‘На прекрасном острове нет переправы’ (круг тагана). [Укачина, 1973, с. 90]. Загадка как один из распространенных жанров малой формы фольклора является еще одним доказательством особого внимания ко всем элементам огня и очага, поэтическое, возвышенное отношение не только как к предмету почитания, но и необходимому элементу выживания.

В алтайском обрядовом фольклоре существуют многочисленные формы благопожеланий, посвященных очагу, котлу на огне с сопутствующими мифологическими рассказами. По представлениям алтайцев, очок ‘очаг’ является как бы обиталищем духа огня, из-за чего он также обретает статус сакрального почитаемого объекта. Поэтому в благопожеланиях хозяйка очага зачастую выступает в образе женщины, подпоясанной железным обручем, символически коррелируя с таганом на треножнике:

Талкан кулин чачылбазын,

Таш очогын тайкылбазын,

Уч jебелу очогыннан

Изу казан айрылбазын!

Пусть зола твоя, подобная талкану,

Не будет разбросана,

Пусть твой каменный очаг будет устойчивым.

Пусть твой таган с тремя подпорками

С горячим казаном не расстается!

[ФМ, № 429].

После произношения этого молитвенного текста благословляющий совершает окропление огня [Ямаева, Укачина, 1993, с. 66]. В этом фрагменте в начале благопожелания внимание уделяется очагу, треножнику, затем исполняющий обряд напрямую обращается к самому духу огня, характеризуя его портретный образ. Необходимо отметить, что помимо внешней характеристики в алкышах обязательно указывается связь духа огня с верхним миром: «Мать-огонь, имеющая пуповину в небе», «Четыре пуповины имеющая огонь-мать», «С землей одинаковая пуповина, / С синим небом одинаковый язык», а также подчеркивается его главная функция как спустившегося с неба божества и имеющей сакральное значение: «освятившая почетное место у очага».

В мифологических рассказах очаг рассматривается как постель огня, имеющая изголовье, бока и изножье. Согласно традиции, у изголовья очага положено привязывать освященные ленточки, на сооруженный небольшой «алтарь» класть нутряной бараний жир и веточку можжевельника. Золу почитали как постель огня, поэтому ее нельзя выносить вечером, так как с ней может уйти благополучие дома, нельзя ее высыпать там, где ходят люди, поэтому для золы выбирают специальное место.

Очаг, по определению А. М. Сагалаева, чрезвычайно емкий мифопоэтический символ. Будучи постоянным центром жилища, он определял статус освоенного пространства, он являлся тем организующим началом, вокруг которого группировалось культурное окружение [Сагалаев, 1989, c. 173-174]. В свадебном обрядовом фольклоре тюрко-монгольских народов образ очага является олицетворением появления новой семьи, в алтайских благопожеланиях очаг объединяет двух любящих и создает образ единого целого. Огонь и очаг в свадебных благопожеланиях является как бы связующим звеном и центром дома:

На ровном месте поставь свою юрту.

Пусть плотно утвердится супружество твое.

Пусть жилье твое будет исправным,

Каменный очаг будет крепким,

Огонь в нем будет вечным!

 

Notably, что в алкышах в качестве обязательного элемента устроенности бытия и благополучия семьи выступает котел для варки пищи:

Пусть зола твоя, подобная талкану, не развеется,

Каменный очаг-треножник не развалится.

С твоего треножного тагана

Горячий котел не снимается …

[Сагалаев, 1989, c. 173-174].

Огонь как главный член семьи и воплощение ее духа хранится как зеница ока. Горячий очаг в жилище является символом стабильности, разрушенный таган, равно как и перевернутый котел, имеют негативное значение, выступая метафорой несчастья, хаоса, смерти.

Если очаг вместо железного треножника сооружается из камней, то он также уточняется и перечисляется в священных текстах молитвенных благопожеланий как «четырехсторонний каменный таган», «треугольный каменный очаг» [АРФ-5]. Символическое значение приобретают три камня в очаге, несущие функциональное значение, в бурятских призываниях они связаны с идеей продолжения рода. Как родовой огонь охраняется, так и камень у основания огня бережется в качестве святыни. В призываниях камень очага является опорой дома: Гурбан шулуун тулгатай, / Гушан сусал минаатай ‘С тремя опорными камнями, / С тридцатью головешками-кнутами’ [Жамцарано, 1903, с. 58-59]. В монгольской мифологии символически значимы аавын чулуу ‘камень отца’, аавын голомт ‘очаг отца’, тулгын гурван чулуу ‘опорных три камня’ [Жуковская, 1988, с. 18].

О древности происхождения культа огня в тюрко-монгольской традиции свидетельствуют единые символы и образы, отраженные в мифах и преданиях об огне. Так, в этом отношении удивительным представляется повествование о коночы ‘госте’. По алтайской традиции, если хозяин заметит в огне небольшой кусочек горящего угля, который лежит чуть поодаль от центра горящих дров, то его непременно нужно угостить. Подобные действия можно классифицировать как микрообряд: уголек «садят» в золе, укутывают его золой в качестве маленькой постели, «кормят» золой и как бы укладывают спать в этой золе. Этот уголек называют коночы ‘гость’, он предвещает скорый приход или приезд гостей [ФМ, № 5, 429]. Подобные тексты носят не только дидактический характер, но и входят в число изустных рассказов со стабильной сюжетной линией. Столь внимательное отношение к огню и ко всем ее проявлениям доказывает сакрализацию всех элементов проявления функций огня.

В бурятском фольклоре также существует серия рассказов о действии огня и расшифровке тайных знаков, поданных хозяином огня. Стоячий уголек, небольшая головешка в очаге у бурят также является приметой приезда гостей и называется хонсо (звучит почти идентично коночы), уголек также нужно укутать золой и усыпить как гостя. В алтайском языке это слово толкуется как ‘гость’, будучи образованным от глагольной основы конор- ‘ночевать’, ср. однокоренное существительное конуш ‘ночевка’. В монгольских языках глагольная основа хон(о)- ‘ночевать; останавливаться на ночлег’ также дала субстантивы с идентичным значением: п.-мо. qonuča, монг. хоноц, бур. хоносо, калм. хонц, ойр. хонца ‘путник, остающийся на ночлег; чужой человек, пущенный на ночь в дом; ночлежка’. Монгольский словообразовательный формант -ča в данном случае коррелирует с алтайским -чы.

В тюрко-монгольском фольклоре существуют многочисленные сопровождающие данную примету предания. Приведем рассказ из алтайской несказочной прозы: «Женщина заметила коночы, но из-за собственной вредности не стала его усыплять, сказав: Је менин кайдагы тöрööним келееткен эди ‘Ну, у меня какой-такой родственник может приехать’. Плеснув на этот уголь воду из чайника, она легла спать. В ту же ночь ее дядя, который пропал на войне и которого считали погибшим, при возвращении домой, на переправе через реку упал в воду и погиб» [ФМ, № 5, 452].

Здесь наблюдается распространенный сюжет устных рассказов с тем же мотивом наказания за нарушение запрета. В бурятской версии та же сюжетная канва с небольшими изменениями в персонажах, в текстах зачастую отражены события более раннего периода: «Рассказывают, будто однажды недобрая женщина, увидев, в очаге уголек, очень рассердилась. «Ах, эти гости, как они мне надоели!», – воскликнула она, схватила щипцами уголек и выкинула в ведро с водой. На другой день пришла весть: дочка ее ехала в гости к родителям, но утонула в реке» [Галданова, 1987, с. 23-24]. Во всех устных рассказах данного цикла устойчивым является мотив наказания за нарушение правил.

Таким образом, не только сам обряд почитания огня, но и основные атрибуты представления об огне (зола, очаг, таган, горящая головешка и т.д.) достаточно широко отражены в жанрах алтайского фольклора. Сам обряд является обязательным контекстом и подтекстом для расшифровки вербального материала.

Итак, мы проследили единые символические корни и архетипы в культе огня у тюрко-монгольских народов на материале алтайского и бурятского фольклора. Мы предполагаем, that ancient anthropomorphic spirit of fire in the tradition of Siberian peoples is identical accompanying legends in similar ritual actions. Cult of fire, будучи одним из наиболее архаичных обрядов, является составной частью во всех ритуальных обрядах, касающихся жизни и деятельности человека.

БИБЛИОГРАФИЯ

• АРФ – алтайский рукописный фонд Центра народного творчества Республики Алтай
• Банзаров Д. Собрание сочинений / D. Банзаров. – М. : Ed to AN USSR, 1955. – 374 с.
• Галданова Г. Р. Доламаистские верования бурят / Г. Р. Галданова. – Новосибирск : Наука, 1987. – 116 с.
• Дыренкова Н. П. Культ огня у алтайцев и телеутов / Н. П. Дыренкова // Сборник Музея антропологии и этнографии. Вып. VI. - L., 1927. – С. 28–33.
• Жуковская Н. Л. Категории и символы традиционной культуры монголов / Н. Л. Жуковская. - M.: Наука, 1988. – 196 с.
• Мелетинский Е. М. Первобытные истоки словесного искусства / Е. М. Мелетинский // Избранные статьи. Memoirs. М. : РГГУ, 1998. – С. 149–189.
• Радлов В. In. Из Сибири / In. In. Радлов. - M., 1990. – 447 с.
• Рассадин В.И. Очерки по истории сложения тюрко-монгольской языковой общности. Часть 1. Тюркское влияние на лексику монгольских языков / In. И. Рассадин. – Элиста : Изд-во Калм. ун-та, 2007. – 165 с.
• Сагалаев А.М. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Че¬ловек и общество / А. М. Сагалаев, И. In. Октябрьская, E. Л. Львова, М. С. Усманова. – Новосибирск : Наука, 1989. – 245 с.
• Тушемилов П. М. Шаманские материалы (1948 of) / П. М. Тушемилов. – Улан-Удэ : Наран, 1995. – 41 с.
• Укачина К. Е. Алтайские загадки / К. Е. Укачина. – Горно-Алтайск : Алтайское кн. из-во, 1981. – 100 с.
• Цыбиков Г. Ц. Избранные труды. Т. 2. О Центральном Тибете, Монголии и Бурятии / Г. Ц. Цыбиков. – Новосибирск : Наука, 1981. – 240 с.
• ФМ – фольклорные материалы

Poznyakov Alfred Aryevych,
Altay Regional College of Culture,
teacher,
Заслуженный работник культуры РФ,
Barnaul, Россия

That the target hit, then history.
And where fog, there mystery.
(old proverb)

Fog is not the, What we see, fog in our minds.

We live in a civilized society, but civilization has long been severed connection with Nature.

Laws of Nature are moving slowly, but precisely and steadily, and, конечно, the time will come, when people willy-nilly will have to recognize these laws.

How was primitive man, unfamiliar with modern scientific views on natural phenomena, which has no method of observation, except analogy, and no other point of departure from the known to the unknown, how should he explain to himself natural phenomena and imagine the life of the world? But thanks to the particularly intense struggle for existence, senses its extremely developed, it is extremely observant and DC voltage is looking for connections between phenomena, which keeps so many mysterious and terrible or benevolent for him. And this finely observant person, sensitive to any change, for every new phenomenon, standing face to face with the infinite nature of the game and life!

Day after day, over the edge of the horizon rises the majestic sun, rises slowly above his head and slowly sinking at the other end of the horizon, giving way to a night with her is born, dies month, with its myriads of stars, one - fixed, others - are constantly changing their position in the sky! That he should think about these majestic, so striking in its vividness and accuracy phenomena?

Primitive man in mental and mental attitude - a complex being, past the huge and difficult path of development. Among the most primitive tribes, that we have ever heard, no, who would not know the use of fire, not would build homes, do not use tools, would not know the social organization, kinship terms, would not have the complex fabric of customs and rituals, large stock of lexical and grammatical material to express their thoughts, would be deprived of food poetry. Astute observers have always been amazed at the life and psyche of the "savages" not scarcity, as would be expected, mental creativity, а, наоборот, compared to the misery of their external environment, within this cultural level, surprisingly high expression of creativity.

To understand the psychology, that led the person to animistic outlook, we must understand the psychology of "primitive" human. And to understand the psyche, generated a primitive beliefs and philosophies, must abandon preconceived views on the "savage" and remember, прежде всего, that the psychic nature of man, as it is known to us, always and everywhere identical.

Nothing in the world does not come without reason. Primitive man sees the greatest similarity in the fire himself: primarily capable of motion fire. Flames, he likens his own language, and the very appearance of fire, he likens the birth of a child: as conceived in the womb baby, because of the impact of iron on flint spark is born.

We do not need more than to dwell on these examples, since the goal is different.

In the worldview of "primitive" human, along with real humanity, Humanity has created a special perfume, who live the same life, and that fills all around. Sometimes these spirits appear to humanity in all its reality, sometimes they may be invisible, but they are always there.

The doctrine of the existence of spiritual beings, called animistic worldview.

Ethnographic studies are not aware of the peoples, completely devoid of religion, and only know more or less highly developed religious ideas, which in some remain small and inconspicuous, as primordia, while others are deployed in a striking wealth of myths and legends. But these imperfections, we do not always need to see a primary condition.

There was a time, when the general nature of the animation representing the main position, recognized by all. Fear or desire, harm or benefit is shared among themselves the whole of nature. This is - a highly subjective view. This is followed by a mythological explanation, that the correct interpretation is enveloped in deliberately distorted figurative language.

The main feature of the world of myth is the confrontation of land and sky. The sky appears that in itself, how the sun, or the sun is considered to be the eye of the sky.

In an effort to explain all the phenomena of its, presenting a wide expanse of imagination, Myths occupy an intermediate position between science, poetry and religion.

Religion and myths, are often identical, as a source of stem.

 

Ancient well understood, that the deep meaning of the myth, his eternal a natural need to be identified in the human soul, becoming in her immediate reality. In my heart reveals a sense of peace.

The initial fire in the views of the ancient, served as a means of connection to the infinite time and from which were created pure substance. The initial fire - is the source of life and animates all the created creation; He - the soul of man, the source of his energy and mental abilities.

That's why Zarathushtra claimed, that the person responsible for the fate of his soul.

In esotericism of all the East Fire is a symbol of the Spirit, Universal Consciousness. And symbolism - is the common language of all religions. Spirit - a mysterious force, which connects with the world unseen. "Force" means energy, no obstacle.

A hundred years ago, quantum physics has proven, that everything is energy.

In turn light - one of the most successful symbols of the divine reality, is outside of space and time. Heavenly fire signifies the presence of God in the world.

Between religion and science is no contradiction - science studies that, that God created!

The cult of the heavenly bodies has undergone a tremendous revolution or evolution in connection, oddly enough, with the growth of primitive science, for religion arose in the bosom of science. On the one hand is the daughter of the original science of religion, but on the other hand - it is possible to say, that religion is born in the bosom of primary human desire for knowledge of the world, in the bosom of animism, This primary philosophy of nature, the primary cause of quests in the world around. On the basis of the primitive science, based on observations of the heavenly bodies coup in the astral cult, который, в конце концов, became the dominant; of this cult developed polytheism and monotheism top; on this basis to develop a whole metaphysical system.

Studying the movement of heavenly bodies, Astrology is the beginning of a very early development.

And now the most primitive mind the sky appears as a single being, from which all these astral bodies are only part of the. Так, например, the sun and the moon - it's his eyes.

 

And it is not surprising, that is not only primitive people, as well as the ancient Greeks, Romans, vavilonjane, Egyptians, etc.. д. absented to the planets and the sun and the moon. Таким образом, turned the famous Seven, seven planets: Солнце, Moon, Mercury, Venus, Mars, Jupiter and Saturn, which then began to play a crucial role in the beliefs, in the cult, magic, etc.. д.

Here are some observations and led to the establishment of the great discoveries, которое, разумеется, not all people have, it to the calendar calculation.

Quite naturally, that of all the heavenly bodies were more likely to hit the largest human luminaries, it is the sun and the moon.

With these luminaries was related to the symbolism of flowers: associated with the sun yellow, gold color, and with the moon - white color, color silver.

Primitive man was interested in those objects of external nature, which were directly related to his well-being, which resulted, resulting in, to create a cult of the sun and fire.

Древние считали, that the fiery element to some extent controls as vegetable, and the animal kingdom, and it is the only element, able to bend metal.

The names of almost all the great gods and saviors or associated with the elements of fire, sunlight, or with its correlate – mystical invisible light.

Prometheus, whose heart was full of love for struggling humanity, decided to bring people to the divine fire, by which the human race would be immortal and even the gods could not destroy it. Prometheus flew to the house of the Sun God, set fire to a small twig from the solar fire and brought it to the children of the Earth, warning, that the fire should be used only for the glorification of the gods and the generous support of each other. Таким образом, Prometheus is the bearer of solar energy.

So between life and action arose link, called Light, or Reason. Light correlated with life as, and the action.

The concept of "light" should not be interpreted in a literal sense, it, as a designation of emission. It, по существу, beyond description and objectivity. Free and universal transparency, free from the slightest attraction and attachment.

According to the concepts of geomancy East, subtle energy, which combines the spirit and matter, permeates everything in the universe. In China, this energy called qi, Japan - ki, Indiana - prana. In the western world these ideas best fits the concept of "life energy". In cosmology, the Altai Bilik central and most mysterious concept - Kang, as a living entity, which "sees", "Hears", "Feels" and has tremendous energy force. In contrast to the visible world Kang can be called subtle world. Its distinctive properties: invisibility, imperceptible density, ability to penetrate everywhere.

Religion universally associated with a deep human need for causality, в том, to find the cause of each event.

Therefore all religions focus on the ineffable reality beyond the conventional concepts and categories; in relation to her human language is too limited and vague.

Religious experiences are the key to the divine mysteries. At the time, Aristotle observed, that people participate in religious mysteries not for, to learn (mathein), and for, to experience (pathein).

These frightening experiences a collision with a transcendent reality as mysterium terribill et fascinans ("The mystery of a terrible and fascinating"): they are horrible, as it causes severe shock, pull out the comforting familiarity of us; and thrilling for the same reason, paradoxically, emit irresistible charm.

Scientific culture has taught us to pay attention, прежде всего, the physical, material world. This attitude has brought a lot of benefits, but one of its consequences it has, that feeling disappeared "spiritual" or "holy", which was an essential component of the human perception of the world in ancient times and still permeates all spheres of life in more traditional cultures.

One reason for the apparent irrelevance of religion in our time is, that we no longer feel surrounded by invisible.

"The idea of ​​holiness" – source of religiosity is precisely this sense of the incomprehensible. Incomprehensible felt by people in different ways: то, as enthusiastic, wild, Bacchic excitement, то, as complete serenity, how horror, awe and a sense of personal insignificance in comparison with the mysterious power, pervading all spheres of life.

The sacred world of the gods, as it is described in the myths, – not just an ideal, to strive for the people, but also the prototype of human existence, yznachalnыy archetype, higher sample, defining life here, below. All the earth is a reflection of the divine world - this idea permeated mythology, rituals and social order of most peoples of antiquity and still prevails in many traditional cultures of the day.

If today the word "holy" refers to moral perfection, in ancient times had nothing to do with morality and meaning "otherness", full strangeness.

В древности ученым считался тот, кто понимал природу тела и души. Знания сводились к пониманию материи, духа и Того, кто ими управляет; не обладая такими знаниями, он не должен был выдавать себя за очень ученого человека. Тело рождается и рано или поздно погибает, поэтому оно менее ценно, нежели душа. Познавший это действительно мог называться ученым, и в каком бы состоянии ни находилось его материальное тело, у него нет причин для скорби.

Видящие истину заключили, что несуществующее (материальное тело) — преходяще, а вечное (душа) — не претерпевает изменений. Они пришли к этому выводу, изучив природу того и другого.

Ведическая мудрость также призывает к самоосознанию, показывая, что материальное тело в действительности не существует. Таким образом, в любом случае, верит ли человек в существование души, или не верит, нет причины скорбеть о потере тела.

Без самоосознания все действия людей, в конце концов, приведут к поражению в борьбе за существование.

Природа нелицеприятна, и те, кто не хочет двигаться и прогрессировать в гармонии с ее законами поступательного движения по необходимости, будут отброшены.

Похоже, что в наш «активный» век не осталось времени для самоосознания. Тогда как человеческий ум должен быть поглощен самоосознанием.

По нашему мнению самоосознание может строиться на основе и тех древних знаний (как бы они не назывались), которые не утратили своего значения и в наши дни.

Древний лозунг жрецов гласил: «Человек, познай себя!».

В то же время древняя философия советовала мыслить о дальних мирах, как бы принимая в них участие. Их сущность в том, что они не могут быть отвлеченностью.

Faith - this is not an intellectual conviction, and jump into the darkness and the contact with the, that brings the moral insight.

Faith is a relentless pursuit of something sublime. Только сомнение разрушает веру.

Но наиболее быстрому упадку подлежат всегда духовные элементы культуры. Так как именно они составляют двигательные силы прогресса, то уже из этого обстоятельства вытекает большая склонность к застою с неизбежным регрессом.

Слово «священный» совершенно вышло из употребления. Из святого сделали святотатство. Много применений есть священному на Земле, но самое прекрасное люди отвергли. Когда мысль отклонилась от священного назначения Бытия, то самый смысл Бытия иссяк. Есть священное действие духа. Священная связь основа всего Бытия.

Священное означает неприкосновенное. Так сохраняется нечто необходимое и редкое.

Поэтому религия и наука не должны расходиться в своей сущности. Тонкое изучение материи и атома приведут к заключению, что жизненная энергия есть не электричество, но Огонь. Так религия и наука сблизится на одном принципе. Заметим, что атом не вещь, а тенденция!

Когда говорится о принципе огня, то имеется в виду явленная жизненная сила космоса.

Символ жизни основан на принятии огненного элемента. Составляя принцип, устанавливающий прогрессирование, мы должны понять, как эти тонкие энергии растут.

Образование разных энергий соответствует мышлению человека. Самые тонкие энергии у духа.

Дух и свет считались одним и тем же в философской системе санкхья, гораздо раньше, чем их стали считать одним и тем же в Греции.

Раньше и речь была в духовных терминах.

Свет, проникая в мозг, становится мыслью; проникая же в органическую и материальные части, он становится или интеллектуальным или материальным телом.

Изначально отношения Света к Разуму не было; лишь позднее Свет стал облекать собою Разум и сделался посредником между ним и материей. Отсюда следует, что высочайший Разум обладает силой производить Свет из себя.

Великий Разум руками художника, мозгами ученого-мыслителя, изобретателя приоткрывает свои тайны.

Природой правит Мудрость, она — высший принцип, доступный человеку. Внешняя способность человеческого интеллекта — выразить эту Мудрость словами, высшая способность человеческого тела — выразить ее в деяниях.

Чтобы сделать волю свободной, необходимо действовать. В действии — сила. А сила есть дух. Отсюда выражение: «Сила духа».

Все религиозные обряды предназначены для того, чтобы вознести душу в область беспредельного, и все религиозные системы должны, по сути, учить лишь тому, как этого достичь.

Если бы разум человека (его сознание) был заключен в его теле, человек не мог бы воспринимать ничего извне.

Способность к духовному восприятию у большей части человечества пока еще не пробудилась, и люди ощущают присутствие духа лишь по неясного отблеску его света. Таким отблеском является сила интуиции, которая может действовать и до пробуждения духовного сознания.

Существует мудрое высказывание: «Тьма не выдерживает света, но свет исходит их темноты!»

Свет неразличим во мраке, если он не отражен материей. Свет не может освещать сам себя, но он освещает темноту и, следовательно, существует лишь постольку, поскольку существует материя.

Слово «существует» не имеет отношения ни к одному из состояний, доступных нашему пониманию. Все верят в Бога, но никто не доказал его существование.

Умом Бога не «разглядеть», но можно ощутить Его присутствие возможно. Переживание на своем опыте — вот единственное надежное «доказательство».

Таинственную и неизъяснимую Реальность, именуемую «Богом», невозможно втиснуть в рамки скудной рационалистической модели. Эта реальность пребывает за рамками чувственного восприятия и логического мышления, а это означает, что как наука, так и метафизика не в состоянии ни подвергнуть анализу, ни опровергнуть Его существования.

Мистики воспринимали Бога как ошеломляющую святость, а не как сострадательного друга и отца.

Бог — наш высший архетип.

Бог познается только в созерцании мира.

Заявлять о своем знании Бога столь же нелепо, ибо мы не можем знать то, что не в силах вообразить. Бога могут знать лишь те, кто стоит выше теологических дискуссий. Его можно узнать в духе, но нельзя описать научно, и баталии между так называемыми деистами и атеистами — не более, чем спор о словах, у которых нет точных знаний. Любой человек сам есть проявление Бога, и как характер одного человека отличается от характера другого, так и его представление о Боге отличается от представлений других; у каждого свой бог (идеал); только когда все люди обретут одни устремления, у всех у них будет один Бог.

«Бог» – это абсолютная Мудрость в соединении с Силой. Не изучив силы, по причине ее неуловимости и не знания самой ее сути, никто не может судить о ее свойствах, функциях, степени, менее же всего – о ее размерах и могуществе. Лишь тот, кто откроет в своем сердце высшую Силу всего мира — лишь он обретает свободу. А эта сила течет в нас и излучает свет, образуя бесконечную сияющую сферу, чья окружность бесконечна, а центр везде.

Каждое живое существо, в том числе и Человек, – всего лишь точка пересечения энергетических токов, текущих из мирового источника Жизни. Наука Жизни — это умение подавлять низкое и развивать высокое.

Ничего нет выше во Вселенной, чем Бог, осознавший свою силу в человеке, ставшем совершенным.

Бог — это закон, и он не может противоречить сам себе.

Одно из «прекрасных имен» Бога — ан-Нур – «Свет». Древний корень света — ур.

Древние мыслители утверждали: «Не отрицай того, чего не знаешь». Н. К. Рерих добавлял в своих рассуждения, что «отрицание плохой советчик». И далее: «отрицание есть невежество, а невежество — есть зло».

Таким образом, отрицание не есть повод для рассуждений, ни, тем более, оно не может служить аргументом в построении логических рассуждений. Что часто с нами и происходит: «Не знаю, значит, этого не должно быть»…

Так и наука: если что-то не может объяснить, то это не значит, что этого нет!

Обожествление стихий у первобытных племен зависело от образа их жизни. Огонь рассматривался многими народами как божество. Обожание солнца соединялось с поклонением огню.

А сохранение огня, вызванного действием стихийных сил (самовозгоранием, ударом молнии, вулканическим извержением и т. п.) предшествовало искусственному зажиганию огня. Для зажигания огня человек прибегал с большим или меньшим успехом к большинству сил природы, способных преобразовываться в теплоту и свет.

В самой отдаленной древности упоминается о зажигании огня посредством солнечных лучей, сосредоточенных двояко — выпуклыми стеклами, или же вогнутыми зеркалами. Способ этот не мог, однако, войти во всеобщее употребление. Пользовались преимущественно преобразованием в теплоту движения. Различают три главных способа зажигания огня посредством движения: 1) трением двух кусков дерева друг о друга; 2) ударом одного минерального вещества о другой; 3) быстрым сжатием воздуха. Последний встречался редко.

Небольшой кусочек раскаленного до красна, обуглившегося дерева, способного воспламенять некоторые вещества (трут, пух, сухую траву и т. п.), может быть получен: или трением друг о друга двух кусков дерева, – или же пилением одного из них другим, – или, наконец, вращением закругленной конечности одного куска в ямке, проделанном в другом. Таким образом, существовало три различных способа добывать огонь посредством трения, и каждый из них имел свой собственный географический район.

У индусов, в их священных книгах, имеется отражение примитивной психологии по отношению к огню. Так, палочки для получения огня трением, индусы считают родителями огня: горизонтальную палочку — матерью, а вертикальную — отцом. And the fire, родившийся в результате трения этих двух палочек одна о другую, описывается в священных книгах индусов как человек или как бог, с темно-желтыми глазами, красной шеей и семью языками – пламенем.

Алтайцы всегда носили с собой огниво («отук»). При ударе железа о кремень высекалась искра, которая воспламеняла трут.

Продолжительность и трудность работы, которую нужно было выполнить для добывания огня, заставляло дикие племена хранить его как одно из драгоценнейших сокровищ. Почти повсеместно хранение огня поручалось женщинам. Мы до сих пор женщину называем «хранительницей домашнего очага», «берегиней».

Ежегодное добывание нового огня сопровождалось празднествами и религиозными обрядами.

Процедуры ритуалов или церемоний с произнесением текстов в зашифрованном виде предназначались для людей, обладающих особым знанием. Когда понимание этих знаний гармонически сочетаются с точным соблюдением обрядов, ритуалов и церемоний, тогда это становится образом жизни. Знания, лежащие в основе ритуалов, ведут к управлению силами природы. Поэтому знания и добрые поступки не могут сделать человека счастливым, если они не сопровождаются ритуалами.

В древности считалось, что практическое воплощение теории через точное выполнение ритуалов, ведет к росту духовности практикующего и, таким образом, к освобождению. Таким образом, овладение тайным знанием ведет к спасению через самоосознание — цель, к которой стремились мудрецы всех времен.

Потаенный, эзотерический смысл веры был доступен многим народам, но со временем он стал сокрытым. И проповедовать стали экзотерические знания.

Это произошло по той причине, что глубокие истины нельзя доверять тем, кто еще не готов их постичь. Именно жрец обладал этим знанием. И люди доверяли ему, зная, что сомнение разрушает веру, т. to. сама вера означает неотступное стремление к чему-то возвышенному.

Из традиционного тюркского мировоззрения нам известно, что огонь олицетворялся с женским образом От-эне («Огонь-мать»).

Огонь в юрте – это частица солнца (Огня небесного). Очагу, находящемуся в центре юрты, придается округлая форма (солнечный диск). Тепло, исходящее от Солнца и Огня, их яркое свечение и краски — это жизнь.

Юрта, known, представляет традиционную модель космоса, в которой дымовое отверстие, тюндюк, в верхней части купола символизирует центр мира, Полярную Звезду, или, как ее называют алтайцы, Алтын Казык – Золотой Кол, Ось, на которой держится Мироздание. Материальное изображение Мировой Оси замещается дымом от очага, разожженного в центре юрты.

Так в индуизме «огненный столб» или «столб дыма» Агни замещает в иных случаях Мировое Древо — Ось Мира.

У алтайцев совершенно недопустимым считалось осквернять огонь — бросать в него какой-либо мусор и нечистоты, дурно пахнущие вещества, помешивать угли острым предметом, замахиваться и перешагивать через огонь, подталкивать ногой топливо, tread on the ashes, плевать.

Раз в году проводилось моление От-эне, цель которого — испросить семейного благополучия: чтобы никто не болел, не погибал скот, и во всем была удача.

Обязательным атрибутом при совершении ритуального действия была береза, символизирующая связь верхнего и нижнего мира. При молении огню используются ее ветки. Они украшаются дьалама (ленты белого цвета), втыкаются в землю вокруг огня с четырех сторон. В огонь клали приготовленную пищу (кусочки мяса, жира, домашнюю выпечку).

По представлению древних масло (или жир) для пламени является тем же, чем для человеческого духа кровь. Поэтому масло, как жидкость, символизирующая солнечную силу, часто применялось в обрядах помазания. Масло содержит в себе силу Солнца.

Огонь имеет очистительное качество. Оскверненную вещь для очищения держали над огнем. Человека проводили через пламя, между двух огней, для огненного очищения. Человек, дающий публичную клятву, должен был также очиститься огнем. Для этого в двух местах разводили огонь, проводили между ними и давали целовать саблю или меч. Только после этого человек давал свою клятву.

Огонь был покровителем жилищ, домашним святилищем.

Огонь применялся при лечении различных болезней. Считалось, что и пепел обладает лечебным свойством. Так, кровоточащую рану посыпали неостывшим пеплом, что ускоряло ее заживание. При внезапном заболевании живота человек брал в правую руку горячую золу и проводил ею несколько раз крест-накрест по обнаженному животу.

Также прижигали различные точки на теле при лечении различных заболеваний внутренних органов.

Проведение креста огнем использовалось как при лечении, так и при защите от злых духов.

Окуривание — обязательное ритуальное действие. Этот ритуал сохраняется с древнейших времен. Для окуривания использовали ветки можжевельника, богородскую траву или вереск. Окуривали жертвенных домашних животных, жертвенный напиток и т. д.

Знакомясь с обычаями, мы должны помнить о той большой роли, которую они играли в повседневной жизни каждого народа.

Так древние союзы скреплялись прыганием через огонь. Для клятвы держали руки над огнем. Для освящения проходили через огонь.

Подобное свидетельство огнем прошло по всем векам. Нужно принять это как основание огненной стихии очищения.

Нужно и в мыслях иметь привычку как бы пропускать мысль через огонь сердца.

У булгарских тюрков сохранился, perhaps, самый древний праздник Нардуган. На нем разыгрывается миф об алпе (духе) света и тепла Мардукане (Нардукане)- Карге. Согласно мифу, злые духи как-то решили погубить род человеческий и соорудили высокую стену, загородившую Солнце. На земле наступил мрак и холод. Она стала покрываться льдом, а все живое на ней — гибнуть. На помощь людям пришел добрый див — алп Мардукан-Карга. Он вместе со своими сыновьями Саком и Соком отправились разбивать стену, но братья, испугавшись, покинули отца. Тогда он в одиночку разбил стену. Так он вернул людям солнце, а значит — свет, тепло, жизнь, радость.

В булгарском языке понятие «дух» переводится словами «ас», «алп», олицетворявшими силы и явления природы. Слово Мардукан (Нардуган) осмысливалось первоначально, как «Рождество (дукан-дуган) Солнца (Мар-нар)», т. to. праздник возник на основе культа солнца.

Официальное булгарское название Нового года — Науруз (Новый день). Обряд новогоднего праздника был посвящен алпу Мардукану-Карге. Именно этот алп разбил стену дивов ночью 21 March, благодаря чему над землей наступил сам Науруз — Новый день!

По свидетельству Кул Гали, в период интенсивного таяния снегов существовал обычай празднования Сорен. Название «сорен» расшифровывали как «огонь» и как «праздник нового огня», а отмечался он в память о сломе алпом Каргой стены дивов (стены бедствий) и возвращении солнца и тепла земле. Начинали праздник парни, которые утром на украшенных лошадях и группами, с приговорами и песнями, объезжали все концы села для ритуального сбора яиц — символов животворящей солнечной энергии и изобилия. А петух и курица были для булгар символами самого солнца.

Важнейшей частью праздника был обряд зажигания нового огня. На телеге символически вывозили из аула нечисть и беды прошлого года. А чтобы нечисть и беды не убежали с телеги обратно домой, за ней следовали с воинственными песнями и кличами вооруженные саблями джигиты. Мальчишки подбегали к очагам и гасили их, а избы обкуривали ветвями священной арчи или артыша (можжевельника). Хозяева выносили из домов и клали на телегу какие-нибудь старые вещи (чаще всего одежду) или просто кусочек соломы — символ всех несчастий семьи, а участников объезда угощали продуктами, а когда объезд аула завершался, телега вывозилась за околицу, к кладбищу и сжигалась. Это символизировало рождение солнечного огня и гибель от него всех несчастий и нечисти. Так как огонь есть Создатель и Разрушитель.

Во время горения этого костра джигиты бросали в огонь свою старую одежду и обнаженными бились друг с другом на саблях (это символизировало битву добрых и злых духов), а подростки прыгали через пламя с возгласами «алас» или «атряч» (одно из названий алпа Карги) и с пожеланиями исчезновения всех бед и нечести. Битва называлась «серен суту» – «огненное битье», а прыгание через костер «алас» или «атряч». Затем от этого костра – «нового огня» – зажигались очаги во всех домах. Нельзя было уйти от костра, не побившись на саблях и не дождавшись его догорания — это называлось «перейти путь солнца» и приносило несчастье. В частности, у воинов пропадала сила их оружия. Когда «алас» завершался, участники отряда съедали угощение и возвращались домой. Ребята часто бежали, а джигиты скакали наперегонки от костра до аула. Считалось, что к победителям бега и скачек придет счастье.

На Алтае проводится обряд очищения огнем (алас) вокруг ауры родственника внутри дома и произносится заклинание.

Византийские послы говорили, что алтайские тюрки (тугю китайских историков) боготворили огонь. Земарх, ездивший к ним послом от византийского двора, должен был подвергнуться очищению огнем.

В средние века, в Монголии, строго соблюдался обычай очищения огнем.

Почитая огонь источником и символом чистоты, монголы оказывали ему большое уважение и старались держать его в чистоте; они не бросали в него вещества, от которых происходит дурной запах, или которые ослабевают его силу и блеск; считали грехом лить на него воду, плевать и т. п. Жертвы, приносимые огню, должны были усиливать пламя, как то: вино, масло, жир. Кроме того, огню оказывали такое же почтение как изображениям других божеств.

В этой связи заметим, что в древности люди, которых называют язычниками, никогда не считали идолов божествами. Истуканы были лишь символом божественного. Также и за мифологической символикой кроется представление о высшей реальности.

В самом по себе идолопоклонстве нет ничего ужасного. Предосудительным оно становится лишь в том случае, когда созданное с трепетной любовью изображение бога начинают путать с той непередаваемой реальностью, которую идол олицетворяет.

Так же и иконы передают верующим не догмы Церкви и не рассудочное понимание основ веры, но ощущение таинства.

Иконы предназначались не для научения верующих и не для передачи сведений, идей или доктрин; они представляли собой объект созерцания, благодаря которому перед верующим словно раскрывалось окно в мир Божественный.

А теперь вернемся к запретам, которые существовали у монголов, fire-related: запрещалось шагать через него, замахиваться на него острым оружием. Плано Карпини уверял, что монголы считали грехом рубить топором что-нибудь близ огня, вынимать ножом мясо из котла, под которым горит огонь, и втыкать нож в него. Многие болезни, особенно наружные, и пожар считались следствием Ут.

Богиня огня у монголов носит тюркское название Ут или От, т. е. «огонь».

Богиня Ут почиталась подательницею счастья и богатства; но отличительное свойство ее — чистота. В качестве очистителя огонь считался покровителем каждого дома, а очаг, где его разводят – святилищем. Дом без очага не может быть достойным жительства человека; огонь, разведенный в доме, очищает его, как бы освящает его.

Таким образом, богиня Ут есть некоторого рода хозяйка дома. Кто хочет вступить в члены семейства живущего в известном доме, должны прежде всего поклониться ей, как бы прося у нее позволения и тем самым доверяя себя ее покровительству. Поэтому у монголов был обычай, что жених и невеста в день свадьбы совершали поклонения перед огнем, приносили ему жертвы — своего рода венчание.

Обратим внимание на то, что юрта и алтайский аил имеют дверь небольшого размера и это не случайно. Заходя в помещение, человек, зная того или нет, кланяется, т. е. отдает дань огню.

К очистительной способности огня монголы прибегали очень часто. Способ очищения состоял в том, что животное или вещь, которую надо очистить, проводили или проносили между двух огней; или держали ее над костром, или окуривали. Если кто нибудь умирал, то юрту, где лежал покойник, очищали огнем; и вещи, которые там находились, проносили между двух костров. Если громом убьет животное или человека поблизости юрты, тогда шаман с особенными церемониями очищал ее огнем.

The Mongols foreign ambassadors were between two fires, if they wanted to come to the Khan, for thought, that fire robs man an opportunity to make something evil; and after, believed Mongols, could come to the Khan with criminal intent.

Deification of fire passed from Iran to Mongolia. First, it has penetrated from there to the Turkic tribes, who roamed the north-eastern borders of the Persian monarchy, and through these people moved to the Mongols.

Homage to the fire in Iran stemmed from the basic idea zoroastrova teachings.

Zoroastrianism was so named because in the West, that its founder - the prophet Zarathushtra - was known to the ancient Greeks named Zoroaster.

Zoroastrianism is resting on the struggle between light and darkness, on the concept of dualism, its roots dating back to the early animism, created the idea of ​​beneficent spirits and harmful to human, which took concrete form is in the astral cult, Suppression of the day and at night, Sun monsters, which threaten to swallow him, and t. д. И, наконец, only during the period of astronomical discoveries, when it was created the idea of ​​the zodiac, view of the upper world and the lower world, formed this amazing dualistic system.

Zoroastrianism - the oldest of the world religions of revelation, and, по-видимому, it has had on mankind, directly or indirectly,, more influence, than any other faith. Zoroastrianism was the state religion of the three great empires of Iran, existed almost continuously from VI. до н. э. to VII in n. э. and dominant in most of the Middle East.

This noble religion, some of its provisions are unique and wonderful. It gave the opportunity to lead followers purposeful and satisfying life, что, в свою очередь, awaken in them a deep devotion to his faith. Study of Zoroastrianism can contribute to a better understanding of the spiritual progress of mankind for millennia.

Prophet Zarathushtra is known primarily for Hatam - seventeen great hymns, which he composed. These hymns were faithfully preserved by his followers. Ghats are not a collection of teachings, but inspired, passionate expressions, many of which are addressed to God.

Cult, как правило, more resistant, than religious ideas; and indeed, the main objects of the Zoroastrian cult and now the same, that the shepherds of the Stone Age, namely water and fire.

Water makes life possible in the steppes. Fire - another object of worship - was also significant for the people of the steppes. It is a source of heat in the cold days, it cooked meat of wild or domestic animals, formed the basis of the power of nomads.

In ancient times,, when the lighting of the fire was a chore, people tried to keep the fire burning in the hearth always. The cult of the eternal flame, видимо, was distributed among the Indo-Europeans, who saw something divine in a burning flame. Brahmins called him by the name of Agni (this word is related to the Latin Ignis, Russian fire), but Zoroastrians called fire Atar. They made a fire-offering of three elements. Offering consisted of dry clean wood, incense (dry leaves or grass) and small amounts of animal fat. This third component of the offering, and is generally regarded as a special libation - zaotra for fire.

Libation, called, in Avestan zaotra - a word later got to "offering", «Sacrifice». Таким образом, fire gained strength with the help of two offerings from the vegetable kingdom, and one – from the animal kingdom.

Fuel and incense bring three times a day, on time, designed for prayers (at dawn, at noon and at sunset). Libation made fat, then apparently, when the house prepared meats - fire got so their share. Grease fire burned brighter. Melt the fat made flame flare.

Offering fire and water were the basis of daily services, Indo-called Yajna, and irantsami - clear (from the root lang – "Make a sacrifice, worship ").

Sacred place, which committed religious rituals (later Zoroastrians were called Pavie, т. е. "Clean place"), was arranged quite simple. It represented an equilateral land, Iranians - Rectangle, which differed conducted with prayer furrows - in order to avoid the effects of any evil forces. To mark a sacred place, defined territory sprayed with clear water and once again consecrated prayers.

The priest sat, cross-legged, on the ground before the fire, placed in a small vessel. All vessels, used in worship, was first purified, and then consecrated. All these features are characteristic for modern Zoroastrian ritual, and the parallels they have in common parlance Brahmanism.

Christianity retained primitive fire-worship of antiquity, as evidenced by its numerous symbols and rituals. Smoking incense, so often perpetrated in the Christian Church, is a pagan symbol, associated with the rebirth of the human soul. Incense symbolizes the human body. Contained therein incense, made from extracts of various plants, - The life force in the body. Burning inside the light - this spirit, hidden in the depths of the material of the human body. This spiritual spark - an infinitesimal particle of the divine flame, Great Fire of the Universe.

Iranians believed, that there is a law of nature, according to which the sun moves uniformly, passes the change of seasons, and thereby ensured the order all that exists in the world. This law was known as the Indo-Aryans mouth (in the Avestan language word corresponds to Asha). Prayers and sacrifices, committed people, felt as belonging to this natural order of things, but they themselves have contributed to the maintenance of Asha - enhances the action of the merciful gods themselves and build peace, peopled.

Interesting coincidence comes to mind, when reminded of the words, had once spoken Danil Ivanovich Mamyevym: "From the point of view of the philosophy of the Altai, perform a ritual not to solve their problems, and to bless the Altai, give a surplus of positive, harmonizing energy ".

As we can see – culture of each nation - is not only material life, structure, folk songs and dances - what is usually attributed the revival of ethnic groups, but it is also a traditional spiritual outlook, includes myths about the origin of the universe, человека, all living things in this world; this understanding of life and death, the concept of human, времени, space, this genealogical legends, their traditions, rites and customs, was common in the past of these peoples and tribes.

REFERENCES:

• With Tokarev. А. Religion in the history of the peoples of the world. Москва. Издательство политической литературы. 1986
• In Baylagashev. Traditional Turkic world. g. Taştagol, Kemerovo region.
• Expropriate. Djagfar History. (History Djagfar) Volume Two. Circulation 350 copies. Edit newspaper «Bolgar singled». 1994.
• Банзаров Д. "Chernev faith" or shamanism among the Mongols. Ученые записки, issued by the Imperial University of Kazan. 1846.
• Sternberg L. Я. Primitive religion in the light of Ethnography. Ленинград. 1936.
• Тайные общества всех веков и всех стран. Charles Williams Gekertorna in two parts. Издание Е. Н. Ахматовой. St. Petersburg. 1876.
• Ethnology. Prof.. Dr. Friedrich Ratzel. Volume one. St. Petersburg. 1904.
• And Deniker. Human race. A publication. Bolshakov and D. Head. St. Petersburg. 1902.
• Boyce M. Zoroastrians beliefs and practices. Center. "Petersburg Oriental". St. Petersburg. 1994.
• By Armstrong. История Бога. «Sofia», 2004.
• Manly P. Hall. Мелхиседек и мистерия огня. «Sofia» ID «Gelios». 2001.
• 100 the great mysteries of the East. Москва. «Now». 2010.
• 100 the great mysteries of India. Москва. «Now». 2010.
• Shodou NA, Kurchakov RS. Altai Bilik - the ancient roots of Russian folk wisdom. TAU. Казань. 2003. Innovation Center.

ANNEX

Sandakova Lyudmila Garmaevna,
Buryat State University,
Doctor of Philosophy, docent, professor
Улан-Удэ, Россия

«Дуют над землей синие ветры. Cold and clean, they break away from the snowy peaks of the Himalayas, шуршат песками Гоби и летят дальше на север по огромному коридору, пробитому с незапамятных времен, – по-над гладкими степями Монголии, вздымая пыль с гуннских курганов и распугивая тарбаганов; ветры свистят в рогах антилоп, треплют гривы низкорослых лошадей, погоняют овечьи стада и пенные барашки на Селенге, осыпают белую порошу на предгорья Саян, заметая звериные тропы; раскачивают кроны многолетних кедров и лиственниц, пригибают к земле головки дикого лука, срывают истлевшие лоскутки с древних «обо», гудят в изогнутых кровлях храмов, с легким скрипом поворачивают барабанчики – хурдэ, делают прощальный круг над юртами и, завихряясь, уносятся вместе с людскими молитвами ввысь, чтобы раскачать тучи и пролить над берегами священного моря благословенные дожди. И тогда вырастет дерево, и будет гореть огонь, и выкуется железо во имя людей, которые исстари населяют страну за Байкалом. Эта страна – Бурятия, в древности Баргужин – Тукум, Ара- Халха, укрытая огромной небесной юртой, края которой упираются в монгольские степи на юге, в якутскую тундру на севере, чертят русла Витима и Онона на востоке и погружаются в байкальскую волну на западе. В этой стране причудливо сплело узор из обычаев и верований, племен и языков, каждый из которых достоин низкого поклона и неспешного сказителя…

Небо, Земля, Вода, Дерево, Огонь… Древние жители Баргужин –Тукума находились в сложных взаимоотношениях с миром лесов и гор, рек и озер. У каждого племени в местах их традиционного обитания были свои божества, владыки рек, хозяева гор, – «эжины», «онгоны», «хаты». По-разному их называли хори и туматы, баргуты и булагачины, кемеручины и хонгодоры, эхириты и булагаты…».

Так начинается замечательная книга о культуре, обычаях и традициях бурят – едином народе, объединившем многочисленные монгольские племена, соседствовавшие вокруг Байкала. В ней подробно описано традиционное знание о мироздании, о пяти первоосновах, о ритуалах, обычаях и традициях почитания каждого первоэлемента. Трепетно относятся буряты к Небу-отцу, Земле- матери, огню, воде, дереву. С древних времен человечество искало способы гармонизации отношений с окружающим миром, которые дарили состояние покоя и уюта, столь необходимые для счастья. В наивном стремлении найти человеческое счастье во внешнем мире, во внешних объектах все древние народы мира едины. Выстроенная прародителями бурят система взаимоотношений с пятью первоосновами мироздания во многом напоминает верования и способы гармонизации этих отношений древних индусов, китайцев, греков и других народов. Сохранившиеся до наших дней обряды, ритуалы и предметы материальной культуры доказывают, что при всем отличии языков, архетипов, ментальности, есть нечто общее в обрядах и культах, посвященных поклонению пяти стихиям, пяти первоосновам всего сущего. В данном тексте мы вслед за древними людьми попробуем реконструировать способ бытия в этом сложном и многомерном мире в контексте осмысления культа огня. Что есть огонь, кто первым начал его использовать для блага человека, оказавшегося в ситуации выживания, почему до сих пор люди стремятся получать огонь из всего, что возможно (дерево, кизяк, уголь, электроэнергия и др.).

«Огонь – искра, упавшая с неба» – верили с давних времен буряты. Ни одно событие, праздничное или скорбное, у бурят не обходилось без огня, без костра. Возле него камлал шаман, выспрашивая у вечного Неба счастья и благоденствия. Когда в землю ударяла молния, существовал обычай, вернуть Небу, то, что спустилось с небес. Чтобы поднять небесный дар сажали ель, верхушка которой уподоблялась стреле Гэсэра и устремлялась ввысь. Владыка молний и грома Хухэрдэй носил титул тэнгрия – небожителя и звание мэргэна – меткого стрелка. Бурятская юрта (традиционное жилище) имела дымоход от очага, который служил связующим звеном матери Земли с Небом – отцом. Вокруг очага была утоптанная земля, над ним открытый дымоход. Благоухающие травы, зерна, масло во время подношения огню, уносили в небо благопожелания людей. А небо слышало и отвечало благосклонностью. Огонь был существом священным, строго запрещалось бросать в огонь мусор, ворошить огонь острым, сидеть, вытянув ноги к огню, трогать угли ногой, затаптывать ногами, шагать через огонь, замахиваться на него. Переезжая с места на место, старый очаг не гасили, а оставляли тлеющими. Огонь нельзя было осквернять, топить нечистыми дровами или не помыв руки. «Царица огня , сотворенная из дерева, ты, которая зародилась при отделении Неба от Земли, коей отец – твердая сталь, мать – кремень, предки – ильмовые деревья! Блеск твой достигает неба и проникает сквозь землю! Поклоняемся!» – просили благополучия бурят-монголы, переступая через порог юрты. Каждый день верхнюю порцию белой пищи, мяса, жира, молочной водки подносили Огню. В рукописях «Книга о жертвоприношении Огню», «Молитва Огню» строго указывались слова молитв и запретов по отношению к огню. Шаманизм Баргуджин-Тукума отличался от традиционного верования других народов особой сложностью. В процессе распространения среди бурят буддизма желтошапочников (школа Гелугпа) с 1712 года, ему противостояли две сильные религиозные системы – шаманизм и православие. Бурятский ученый-востоковед Б. Барадин (1878-1937 гг.) писал: «Буддизм как и всякая религия, усваивается в церковной своей форме тем или другим народом или племенем в духе приспособления к данной среде. Согласно этому ламаизм (секты Гелукпа) усвоен бурятами в национально-бурятском духе. Поэтому бурятские монастыри по внешности и укладу жизни несколько отличаются от монастырей Тибета и Монголии». «Национально-бурятский дух» превратного истолкования основ буддийской философии, кастовость лам, обрядовость или повседневная культовость служб, отсутствие понимания основ буддийской философии мирянами, перекладывание решения проблем на плечи лам, были предметом насмешки со стороны писателей, драматургов советского периода. Институционально буддизм был закреплен императрицей России Елизаветой Петровной в 1741 году в правительственном манифесте об официальном признании Россией буддизма. Буддизм в его желтошапочной версии Махаяны (Великой колесницы), основателем которой является Дже Цзонхава (Цонкапа), прочно осел в умах и сердцах простых людей, стала формироваться новая культура: пришла старомонгольская вертикальная письменность, иконописное (в форме «танка») творчество бурятских художников, музыка и литература. В ритуалах поклонения Идамам и защитникам Дхармы используется огонь. Огонь в виде свечки – зула – также возжигается на алтаре и постоянно горит, символизируя Ясный свет учения Будды Шакьямуни, освещающий ум каждого верующего и помогая ему избавиться от омрачений, накопленной негативной кармы и тьмы неведения. Similarly, два костра – костры очищения и чистой веры – возжигают в первый день Сагаалгана (Новый год по лунному календарю, в момент «фазового перехода» от зимы к весне), очень важно очистить тело, речь и ум от накопленной за год негативной кармы. Поминаются усопшие и произносятся молитвы за благополучие живущих. Огонь продолжает нести свою сакральную роль до сих пор, и на «обо тахилга» – некий синтез ламаистского и шаманского обряда выполняемый в момент смены весны летом, в момент летнего солнцестояния – в праздник Сурхарбан и в осенний «обо» опять же в смену времени года. На буддийском алтаре устанавливаются чашечки с Водой, символизирующей четыре потока очищающего нектара, с цветами, символами Земли, благовониями – символами Воздуха, светильник – зула – символ вечного Огня Дхармы, с пищей – торма, музыка – символ Ветра или Железа… Очевидно, что эти символы имеют значение для практикующего буддиста, позволяют эффективно гармонизировать отношения с окружающим миром и самое главное сбалансировать взаимодействие этих стихий в своем теле, что немаловажно для развития спокойствия и чистоты ума.

Таким образом, культ огня у бурятского народа сохраняется, обновляется и развивается, переходя от натуралистических добуддийских мистерий до визуализации всепоглощающего огня капалы в буддийских очистительных тантрических практиках. Но сакральный смысл культа огня сохраняется, вероятно, как и у других народов мира, как способ очищения, как способ гармонизации отношений человека стихией огня, пожалуй не менее опасной и разрушительной, чем вода. Не следует думать ,что обряды, ритуалы и культы огня так широко используются и проводятся до нынешних дней, также есть праздники, ритуальные дни поклонения духам воды – Лусаад, ежедневные восхваления всем защитникам Дхармы и прочие. По одной из версий название озера Байкал дословно переводится как Стоящий огонь (Бай – Fire). Respect to the five elements, first principles, basic elements, continues to this day. A lost little by little knowledge is collected and older researchers, и школьниками в рамках национально-региональной части учебного плана. В условиях глобальных технологических катастроф и природных катаклизмов, потрясающих мир, становится очевидным, что в техногенной революции изначально, что-то пошло не так. Может быть наисовременнейшее оборудование, новейшие достижения науки западноевропейского толка не способно сохранять баланс пяти сил, стихий, который так «гуманитарно» решали предки народов всего мира. Возможно, что настоящее знание – это и есть то древнее знание, которое дошло до нас в несколько архаичной и табуированной форме.

Список использованных источников

1. Буряты: традиции и культура. – Улан-Удэ: Соел, 1995. – иллюстр.- 296 с.

Paul V. Ushakov,
Altai Academy of Economics and Law,
Associate Professor of Philosophy,
PhD, docent
Barnaul, Россия

Парадокс современной цивилизации заключается в том, that the humanity of, достигнув фантастических высот в технических средствах промышленно-сти, construction, space exploration, in gene manipulation, etc., до сих пор не может наладить мирное сосуществование людей, выработать нравственные основы жизни, сохранять материнскую среду нашей жизни – природу, побороть тяжелейшие болезни человека. Налицо глобальное противоречие между возможностями человеческого интеллекта и его катастрофическим движением социальных сил по планете.

По-видимому, что-то нарушено в цивилизационном процессе развития, если человек не в состоянии налаживать гармонию в своем организме, в об-ществе, в отношениях с природой. Поэтому выход из этого ускоряющегося движения к цивилизационному, нравственному и экологическому тупику может быть, в том числе, в возвращении к собственным здоровым гармоничным основам существования. Они были известны нашим предкам, четко различавшим правду и кривду, имели место в традиционных культу-рах, но затем утратились в погоне за прибылью в ускоряющейся бизнес-эволюции.

Возвращаясь к анализу традиционных культур разных народов, мы ви-дим некие общие основы их бытия, которые формировались вне зависимости от их географического проживания, а также специфику их проявления в разных природно-географических и социокультурных условиях.

Можно полагать, что внерациональные способы познания мира – ощу-щения, восприятия, представления (память), созерцание, интуиция и т.п. – возникли раньше рациональных (как высших и более сложных). Они развивались в обыденном народном, мифологическом, religious, мистическом познании и т.п. формах освоения мира. Это происходило, например, в шаманизме, в мифах, искусстве, религии и т.д.). Вероятно, такого рода «пред-методология» (как совокупный опыт познания мира нашими предками, передаваемый из поколения в поколение) возникла еще на уровне общинной организации человека.

В то время самоосознание, саморефлексия индивидов были еще не вы-ражены, либо выражены слабо. Но несмотря на отсутствие рефлексивого компонента в познании и сознании, there was a direct experience, с одной стороны, практики обеспечения материальной жизни и соот-ветствующих знаний, а с другой – многообразный опыт «духовного виде-ния», «общения» с духами и богами, который накапливался в течение тыся-челетней эволюции первобытнообщинного строя человечества. Способы по-добного отражения, взаимодействия с миром передавались посвященным. Например, такой неординарный опыт отражался в знаниях и техниках шама-низма, который в наших предыдущих работах был обозначен нами как про-томистицизм [10; 11]. Он формировался и существовал в исторически первозданной (архаической) форме еще в первобытной культуре [3; 9; 12; 13]. Мистика с греческого дословно означает «тайна» и представляет собой желание и способность людей проникать в тайны мира. Эта деятельность может быть чисто познавательной, based on live curiosity, growing interest, vital needs of individuals. But in some cases it becomes quite practical sense, performing a series of social functions. В этом случае она переходит в разные виды деятельности – шаманские практики, магию, колдовство, психотехнические практики, аскетико-мистические религиозные практики, множественные религиозные ритуалы, узкие практики-действа ряда мистических сект и т.п.

В своей познавательной роли мистицизм формирует новые пласты зна-ний человечества. А в практической деятельности он выполняет вполне ощу-тимые социальные функции в традиционных народных культурах, в мисти-ческих культах и обрядах, в разнообразных религиозных практиках и ритуалах, в современных манипулятивных технологиях и т.д. При этом воздействия на людей могут быть весьма разнообразными: от оздоравливающих и позитивных – до негативных, с измененным состоянием сознания, деформацией здоровья и поведения человека [2; 3; 4; 6; 11]. Именно поэтому необходимо знание мистицизма и проявлений его в современных условиях. Мистицизм также весьма интересен как особая форма приобщения к корням собственной народной культуры, поскольку все народы нашей планеты имели это древнейшее мистическое начало.

It should be emphasized, что мистицизм, появившись на заре человечества, не потерял своей актуальности и в современном обществе. Но за длительный период социальной эволюции он претерпел развитие. Поэтому мы выделяем несколько социокультурных форм мистицизма. К ним относим следующие.

1. Протомистицизм, существующий в исторически первозданной фор-ме, сформировавшейся еще в общинном строе и получивший особое разви-тие, например, в шаманизме [4; 7; 9; 12]. 2. Trivial (non-religious) Mysticism, associated with the folk traditions, с верой в сверхъестествен-ные явления в широких слоях населения. 3. Сектанстский мистицизм, свя-занный с определенными мистическими культами религиозного или нерели-гиозного содержания в малых замкнутых социальных группах, который мо-жет не только положительно, но часто и отрицательно отражаться на здоро-вье людей. 4. Традиционно-религиозный мистицизм, связан с верой в Бога и с определенными мистическими традициями культурно-исторических форм господствующей (в определенном обществе) веры (православия, мусульман-ства и т.д.). 5. Spiritual and religious, spiritual and secular mysticism (mystical theology, scientific and philosophical intuition, etc.). Distinguished between these types of mysticism, there are different kinds of transitions.

Naturally, that each of the above types of mysticism plays its role in society. Поэтому невозможно говорить о социальной роли «мистицизма вообще». Иными словами, в связи с реальным многообразием сверхъестественных и трансцендентных сущностей, существуют и разные формы присутствия мистического и мистики в социальной жизни. А от того, в каких формах существует мистицизм в обществе (в архаической, обыден-ной, сектантской, традиционно-религиозной или высшей духовной – религи-озной и светской, или же в смешанных формах) и какие его виды преоблада-ют в те или иные периоды социальной жизни, такие социальные роли он и приобретает. Таким, в значительной мере, оказывается и общественное мне-ние по данному вопросу. Поэтому, если не превращать мистицизм в «соци-альное пугало», а отнестись к проблеме глубоко профессионально, с учетом реального многообразия данного феномена и разных форм его воздействия на обыденное, религиозное и научное сознание, исследовать мистицизм с широких общефилософских, религиозно-философских и религиоведческих позиций (как Н.В. Абаев, В.П. Алексеев, Н.А. Бердяев, А.В. Иванов, YA. Кимелев, Е.А. Торчинов, М. Элиаде и ряд др. scientists), то мистицизм пред-стает как важный и интереснейший в своих проявлениях социокультур-ный феномен.

В отношении древнейшего религиозного постижения мира – как осно-вы всех современных форм мистицизма – Е.А.Торчинов отмечает: «Именно религиозный опыт является фундаментальной основой феномена религии» [9, с.26]. Под религиозным опытом понимается вся совокупность религиоз-ных чувств и переживаний. К нему относят любые психические состояния, связанные с исповеданием любой религии. Глубинные религиозные пережи-вания попадают под рубрику мистического опыта, мистики, мистицизма (с греч. мистика – тайное, сокровенное). А методы постижения глубинных трансперсональных состояний называются психотехникой [там же, 26]. Во-просами религиозного опыта занимались такие русские религиозные фило-софы как И.Ильин, Н.О.Лосский, В.С.Соловьев, в восточном направлении – Е.П.Блаватская, Т.П.Григорьева, П.Гурджиев, Е. и Н.Рерихи, П.Д.Успенский, и др.[5; 6; 13 и др.].

Богатый материал в исследовании такой формы протомистицизма, какshamanizm, представляют труды А.В. Анохина, In. Радлова, Л. Потапова, А.М. Сагалаева, М. Элиаде и др. [1; 7; 8; 12].

Шаманизм – одна из наиболее древних религиозных традиций человечества, предшествующая появлению мировых религий. Языческие верования, связанные с почитанием духов предков, духов Неба и Земли восходят своими корнями к глубокой древности – неолиту, и возможно даже палеолиту. Шаманизму посвящены сотни книг. Большинство исследователей шаманизма сходятся во мнении, что древние шаманские техники известны во всех уголках мира и поразительно схожи между собой, но с другой стороны, имеют и свои специфические особенности. Notably, что эти древние духовные практики фактически не изменились за всю историю человечества и сохранились до наших дней.

По мнению М. Элиаде, магию и магов мы встречаем почти во всем мире, тогда как шаманизм представляет собой особую магическую «специальность», которую мы выделяем особо: «укрощение огня», ма-гический полет и т. д. По этой причине, хотя шаман является, помимо всего прочего, также и магом, не каждого мага можно определить как шамана. Это же относится и к шаманским исцелениям: каждый знахарь является целителем, но только шаман обладает своими особыми методами. Что касается шаманских техник экстаза, то они не исчерпывают всех разновидностей экстатических переживаний, зафиксированных в истории религий и религиозной этнологии; поэтому нельзя каждого экстатика считать шаманом: шаман является специалистом по трансу, во время которого его душа, как принято считать, покидает тело, чтобы подняться на Небо или спуститься в Ад [12].

Ученые отмечают, что в этимологии слова «шаман» современная наука не пришла к единому мнению. Так, М. Элиаде утверждает, что слово имеет тунгусское происхождение и употребляется в такой же фонетической форме. Другие языки Центральной и Северной Азии знают соответствующие поня-тию «шаман» термины «ойун» (Yakutia), боге, бо, удаган (Монголия), кам (Altai) и прочие. Специалист по алтайскому шаманизму Л. Потапов при анализе китайских летописей I тысячелетия до нашей эры обнаружил сведе-ния о наличии у хуннов – одной из генеалогических ветвей алтайских тюрок – Ши, приносивших жертвы духу Земли и, вероятно, имевших отношение к интересующему нас явлению. Династийная история «Бэйши» также содер-жит информацию о наличии у народа юебаний, родственных тюркам, «вол-хвов», "Koldunov», capable of influencing the weather because of their magical stone poison-tash [12].

Душа – суна – относительно самостоятельна и может отделяться от те-ла и существовать без него. Суна могут видеть ясновидящие – коспокчи – в виде фигуры человека; о присутствии суна дает знать внезапным и продол-жительным лаем собака. Различают несколько видов душ в человеке, с по-мощью которых шаман совершает свои Магические действия.

В экстатических путешествиях шамана участвует не он сам, а его суна вместе с двойником жертвенного животного (например, коня). Шаман при-зывается к путешествию, when the soul of a deceased person descends into vicious kingdom Erlik as alri and becomes a carrier of diseases for living. Относительно качества самого «путешествия» шамана в специальной литературе существуют разногласия, связанные с аспектом рассмотрения феномена шаманизма. Если М. Элиаде, А.–Л. Синкала, А. Анохин, In. Радлов и другие акцентируют факт наличия экстатических техник (and, М. Элиаде и А.–Л. Синкала настаивают на наличии виртуозно разработанной психофизической методики транса), то Л.П. Потапов категорически настаивает на том, что шаман, например, на Алтае, был вполне здоровым и нормальным человеком, а потому явление шаманизма имеет значение как историко-этнографический и социальный феномен [7].

Подчеркнем, что практически во всех мистических культах особое зна-чение занимал огонь. В итоге повсеместно на планете и в разные историче-ские периоды существовал культ огня. Огонь стал тем археэволюционным основанием, которое отделило род человеческий от мира животного. Именно с тех древнейших времен, когда человек научился использовать огонь, со-хранять и охранять огонь, а затем и производить огонь, он стал собственно человеком. Именно поэтому, начиная с протомистицизма – шаманизма огонь стал неотъемлемой частью мистической практики – ритуалов, магических действий, путешествий душ и сознания и т.д. В разных вариациях и у всех народов имели место боги, associated with fire. Это и многоликий огонь, свет, жар и пр.: космический всепорождающий огонь, и духовный свет личности, и духовный жар практикующего, и адский огонь низших миров, и гипнотические мерцания огня костра как центра магических действий, ритуалов, домашнего очага, дарящего жизнь, и мн. другое. Так, «укрощение огня» является одним из качеств шамана. Это способности – господство над огнем, нечувствительность к жару, в том числе и к «мистическому жару», наличие «внутреннего» огня, хождение по углям (огнехождение), умение переносить как экстремальный холод, так и температуру костра. Эти магико-религиозные качества, которые, наряду с другими не менее престижными способностями (вознесение, магический полет и т. п.) показывают, что ша-ман преодолел человеческое состояние и пребывает уже в состоянии «ду-хов».

Считаем, что дальнейшее изучение мистицизма в этнокультурном, пе-дагогическом, социальном аспектах имеет весьма важное теоретическое и практическое значение.

Список использованных источников

• Анохин А.М. Материалы по алтайскому шаманизму.- M., 1924.
• Анти-саентология. - St. Petersburg., 1998.
• Бог–человек–общество в традиционных культурах Востока. - M., 1993.
• Кардаш, С. Измененные состояния сознания / С. Кардаш. – Донецк, 1998.
• Lossky, Н.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция / Н.О. Lossky. - M., 1995.
• Наука и мистицизм ХХ века. - M., 1990.
• Потапов Л.П. Алтайский шаманизм / Л.П. Потапов. - L., 1991.
• Сагалаев А.М. Алтай в зеркале мифа / А.М. Сагалаев. – Новосибирск, 1992.
• Торчинов, Е. А. Religions of the World: experience of the beyond (трансперсональные состояния и психотехника) / Е. А. Торчинов. - St. Petersburg., 1997.
• Ушаков, П. In. Аскетико-мистические религиозные практики / П. In. Ушаков. – Барна-ул, 1999.
• Ushakov P.V. Человек в современном знании и мистических практиках. In 2 кн. KH. 2 : Мистицизм и мистические практики в антропологическом знании / PV. Ушаков. – Барнаул, 2009.
• Элиаде, М. Shamanizm: архаические техники экстаза / М. Элиаде. - Kiev, 1998.
• Энциклопедия мистицизма. - St. Petersburg., 1996.

Ushakova Elena Vladimirovna,
Altai State Medical University,
Professor Dept.. humanities and social sciences,
Head. CRL health philosophy,
Doctor of Philosophy, professor
Barnaul, Россия

Колюжов Юрий Иванович

Московский государственный университет культуры и искусств
кандидат педагогических наук, docent
Москва, Россия

Появление человека на Земле ознаменовалось новым качеством планетар-ной жизни. Homo sapiens обладал сознанием, членораздельной речью, практи-чески-преобразующей деятельностью. Одной из распространенных и вполне обоснованных точек зрения антропогенеза является взгляд на человека как на существо крайне несовершенное по сравнению с другими животными. При пе-реходе к наземному образу жизни на открытых пространствах, человек не об-ладал ни скоростью передвижения копытных животных, ни зубами и когтями, как у хищников, ни умением летать, как у птиц, не обладал густым шерстным покровом, защищающим его от холодов и т.д. Основной его возможностью было: спрятаться, на время замереть, наблюдать и ждать, ждать своего момента для действия – именно такого момента, который бы смог дать преимущество этому несовершенному существу. Вот здесь-то и начала все более активизироваться психическая деятельность людей.

По видимому, исходным качеством древнего человека оказалось усложне-ние мозга и психической деятельности, в результате чего в его голове стали формироваться сложные энергоинформационные системы не только чувствен-ной сферы, от ощущений до воображения (что свойственно в определенной форме и высшим животным), но и рационального сознания, абстрактно-логического мышления (от понятий до умозаключений) [5]. В морфологиче-ском плане произошло развитие мозга человека – его больших полушарий, особенно ассоциативных зон лобных и теменных долей, связанных с абстрактно-логическим мышлением. Благодаря этому предметы, процессы и явления окружающего мира отражались в сознании все более разнообразно, в виде целостных образов, как с конкретным, так и с абстрактным содержанием. В нарастающих объемах накапливалась информация из внешнего мира, появлялись все новые и новыезнания конкретного, чувственно-воображаемого, абстрактного и комплексного – конкретно-абстрактного характера. Это позволило человеку выявлять конкретные и абстрактно-общие свойства предметов, а за счет творческого воображения отражать не только их реальные связи и взаимодействия, но и мнимые, psycho-virtual, riativnыe.

This work has allowed the mind to design different versions of relationships and interactions with the objects of the virtual world in a subjective mental shape. Formed divergent psycho-virtual, but in practice the necessary knowledge. And the presence of the abstract component in these cases, set off the main, A possible solution basic. Соответ-ственно шел отбор вариантов. Из наиболее общих, важных, сущностных строились в воображении идеалы, векторы-ориентиры и цели возможных действий. Наилучшие варианты, родившиеся в сознании, оттачивались мысленно, а затем проверялись на практике, в деятельности индивида и (или) сообщества людей [2; 5].

Наиболее вероятно, что виртуальный (субъективный) мир знаний (как банк памяти индивида), сознания (как его творческой переработки) и мир первобытной практики (как реализации накопленных знаний) у наших далеких предков был очень прост. Как полагают этнографы, племенной язык древних народов составлял около 200 слов (что, конечно, почти несравнимо с современными языками, насчитывающими 10-20 тысяч слов). Словарный запас племенной организации и нарождающейся первобытной культуры ограничивался необходимостью сознательного обеспечения самых основных, жизненно важных потребностей в питании, одежде, жилье, продолжении рода и воспитании потомства. Поэтому и первые психо-виртуальные субъективные образы выражали, прежде всего, отношения индивида с источниками пищи. Это собирательство, первобытная охота, рыбная ловля и пр.

В сознании проявлялись варианты взаимодействия с предметом питания, как при непосредственном взаимодействии человека, так и опосредованные – орудиями охоты, собирательства, рыбной ловли. The most optimal - both safe and effective in action - has options to yell-diyami, giving a person gain in strength, distances, Safety etc. Поэтому далее сознание человека направлялось на важную цель – поиска, а затем и специального изготовления соответствующего орудия деятельности (дубина, палка-копалка, каменное рубило, каменный топор, дротик, костяная игла и пр.). Так происходило в разных видах деятельности – в приготовлении пищи, оборудовании жилья, изготовлении предметов обихода, в охоте, рыболовстве, gathering, etc.. It is virtual in the subjective world of man, in his psycho-virtual reality accumulated knowledge about the natural world, for others members of the genus, племени, а также о нем самом (через ощущения голода, сытости, усталости, положительных и отрицательных эмоций самого человека, его сородичей и т.д.).

Еще одним качеством предков человека был первобытный коллективизм, где все члены рода или племени участвовали в совместных действиях, обеспечивающих выживание индивидов: в совместной защите от врагов, в добывании и приготовлении пищи, в поиске и оборудовании жилища, в охране сородичей, в заботе о потомстве, матерях и стариках и т.п. Лишь коллективно и согласованно взаимодействуя, It is imperfect physically being, as a primitive man, could survive in a tough environment and continue to evolve progressively.

Совместные действия требовали согласованности. Она проявлялась как в «животной» форме, в виде инстинктов следования и подражания, and the Own-tively "human" - in the form of transfer of relatives Knowledge, information, non-crawled for joint action. This transfer is also beginning to implement in-lyalas more "animal" form: using gestures, gestures, facial expressions, звуков (first the most simple, interjections by type, and then all the more complex-tion). Но постепенно все большую роль в общении начали приобретать качест-венно новые вербальные формы, на базе второй сигнальной системы, are utilized where speech areas of the cortex of the cerebral hemispheres. So there were verbal, verbal knowledge transfer channels from person to person. And then the whole culture of mankind was developed with the participation of these forms of knowledge transfer, which naturally grew, differentiated, vidoizmenyalisy, with the advent of various languages, how specific types of knowledge transfer (language speaking ethnic groups, nations, international; writing; artificial language of science, computer, computers, etc.).

Since ancient times,, human experience and humanity to accumulate in areas mainly wasps: relationship with nature, материально-практической жизни, ду-ховно-нравственной жизни. Непосредственно с жизнью общины были связаны две основные сферы, где и происходило накопление знаний: 1) материально-практическая as the scope of obtaining the necessary material for the life of the product (feeding, clothing, habitation) and 2) spiritual and practical, or spiritual and moral, as a sphere of non-contentious establishment of interpersonal relations, consolidating and enhancing society under severe conditions of existence.

Главные жизнеобеспечивающие знания о материальной жизни приобрета-ли «духовную оболочку». На их основе формировались соответствующие ри-туалы, культы – добытчиков (охотников, рыболовов, собирателей растений), ремесленников (кузнецов, кожевников, портных, гончаров и др.). Эти знания-традиции передавались в мифах, сказаниях, верованиях, filled with all the deeper meaning of life, spiritualized [1].

Therefore, in ancient times the material and spiritual spheres are non-separable, because the whole, syncretic was all uncomplicated lives. But as the, how knowledge, life experience of becoming pain-she, he began to accumulate individuals, мудрыми в определенной сфере, и знания начали передаваться по соответствующим социальным линиям. Это, например, опыт вождей – сильнейших в труде и войне; Elders experience - the wisest men of the community in general, the experience of life and relationships; shamans experience, able to communicate with the spirits of nature and people, etc.. [1; 3; 6]

Так, material and practical knowledge of life line была изначально связана с добыванием и (или) изготовлением из материалов природы готового социального продукта – пищи, домашней утвари, Homes, простейшей обстановки, Spatial Planning villages etc. At the same time people are in their material and economic activity, прежде всего, We relied on the knowledge of the properties of the material and the surrounding material (natural) мира.

It was formed following the line material and domestic knowledge: knowledge of the natural environment, ее свойствах и законах – знания о предметах – знания об орудиях и средствах производства – знания о технологическом про-цессе изготовления продукта, ensuring the production of the finished product - knowledge of the application of the finished product.

This whole set of natural (originally visual, A direct-tively observed) Knowledge, as a result of the development of qualities of consciousness to the further progressive evolution has led to the development of powerful abstract logical thinking, to form the complex, the higher areas of human knowledge. Это: materialist philosophy of the Nature (materialism in nature, and then in society), science, modern machinery, технология, научно-технический прогресс [2, Book 1].

Но одновременно в раннем антропогенезе, в первобытной культуре фор-мировалась и другая сфера жизненного опыта и знаний. Это линия знаний ду-ховно-практической жизни, которая была связана, с одной стороны, с обеспечением жизнеспособного характера межчеловеческих отношений и продолжения рода. Обозначим эту сторону знания жизни как духовно-нравственную, которая в итоге привела к развитию морали и нравственности. С другой стороны, духовно-практическая сфера жизни людей первобытных культур включала необходимость налаживания отношений с сильными духами природы, who worshiped and which was forced to engage in life primitive man, as well as understanding of his soul as a special invisible, but the most important substance. Let this side of life and knowledge as a spiritual and religious, because in the end it led to the emergence of religion (and then religious, religious and mystical, idealisticheskoy philosophies). Particular aspects of the spiritual and practical life and knowledge was its spiritual and aesthetic component, marked the emergence of primitive art and then more and more increasing. На первый взгляд, art - the most impractical form of human activity. But it is connected with the progressive development of the internal, the subjective nature of man, the wealth of his feelings, mental images, people, spirituality. Therefore, it is impossible without a full-value development and other aspects of psycho-spiritual essence of man.

Остановимся более подробно на практически важных составляющих ду-ховно-практической жизни людей. Обратим особое внимание на происхожде-ние и эволюцию духовно-религиозной составляющей. As is known, a leading role in the life of the peoples of primitive cultures played a belief in spirits of power - the man himself, as well as various nature spirits. Здесь основу познания и знаний составляли первобытные представления о теле и душе человека. Background knowledge of the corporeal and incorporeal substance in religion and philosophy have origins in essentially anthropomorphic, We developed the first-bytnom knowledge and consciousness of the people. The growing awareness of the increasing of the world happened on the original foundations - from the reflection of other people, in which stood out the special qualities, then transferred to the world as a whole. Namely, centuries-old human observations of the people around him have led to the conclusion that, that in man there are different, although interacting, components - body and soul. The body - a holistic, actually perceived by sight, of touch, smell and other senses, part of man [3; 4].

Constant monitoring (life experience) primitive people behind such phenomena constantly occurring, like a dream, dreams, disease, hallucinations, death, etc., led to the idea, that a person has two elements - body and soul. При этом душа человека не только активная, живая, но и очень подвижная. Она может покидать его тело или временно (sleep, болезнь, обморок), или навсегда (смерть).

Душа в итоге стала рассматриваться в виде: 1) an integral part of the forehead-century (physical and mental, spiritual components of a single substance), It is the most active, animating; 2) rolling human counterpart, that it is in it, it leaves it.

Таким образом, in ancient anthropological and socio-cultural knowledge, and appeared more complicated spiritual and practical knowledge of the line. It was considered the soul of the living active principle of human, which had its strength, - unusual, unnatural, or supernatural, It is not known to people. This force was invisible, elusive, but it was she who ruled over the human body, all his actions and deeds. Именно данные представления постепенно привели к преклонению перед высшими невидимыми сверхъестественными силами – духовными силами – в человеке.

Затем эти взгляды древних привели к антропоморфным представлениям об окружающей природе. В итоге в первобытном строе возникла особая форма миросозерцания и миропонимания – анимизм как одухотворение процессов и сил природы (Тайлор, Спенсер, Липперт, Маретт, Вундт, Гоббс, Пристли, Шталь и др.). The quality of the human body spirituality (and animal) primitive "savage philosopher" (in the words of U.Taylora) extrapolated to the individual processes and the nature of things, and then to the whole world, что впоследствии явилось основой мифологии и религии.

Складывались знания о том, что если в природе все движется, изменяется, значит, здесь есть свои духи – озера, реки, гор, леса, болота и пр. Им также по-клонялся древний человек. Затем он стал выделять духов главных и второсте-пенных, сформировались знания об иерархии духов. Появились мифы. Evolved mythology of different cultures and peoples. Later in class states initially formed different kinds of polytheistic religions, then monotheism (in the form of personal or impersonal divine, Absolute), up to the major world religions [2, Book 1].

It happened this way, that the most senior, сильные и всеобщие духи стали называться богами. С развитием культур, начиная с древних циви-лизаций, выстраивались пантеоны богов. Появились политеистические религии. А со все большим развитием абстрактного мышления человека, сформировалось представление о едином и неделимом, мировом Боге как активном живом мировом начале, творящем и преобразующем мир. Получили распространение мировые монотеистические религии. Дальнейшее абстрагирование знаний духовно-нравственного порядка привело к формированию и развитию идеалистической философии, как объективного, так и субъективного плана.

As a result, formed and the next line of spiritual knowledge-tions developed: knowledge of man and his environment supernatural nature, the properties of the islands of this force - knowledge about spirits (big and small, major and minor, strengths and weaknesses), gods - practical knowledge about communication with spirits (the people - customs, традиции) - In-depth knowledge about the secrets of communicating with spirits and gods, известные лишь отдельным людям (шаманы, колдуны, жрецы, священнослужители и т.п.) – знания о процессах взаимодействия со сверхъестественными силами (колдовство, магия, ритуалы, молитвы, праздники-подношения и т.п.) - Obtaining a positive result - the requests spirits, gods - knowledge of, how to use the, that man was given. This whole set of supernatural knowledge (of the existing, but not directly observable entities), as a result of development of qualities of consciousness, intuition, мышления, It led to the formation of complex, the higher areas of human knowledge. Это: mythology; religion; идеалистическая линия философии – Духа (души в человеке или вне его – Бога), Absolute (идеализм в природе и в обществе).

А теперь обратимся к роли огня в жизни первобытных людей и о том, as reflected in the primitive and subsequent forms of human cultures. First, we point out the real multifunctionality fire in the life of ancient people. Initially, the fire played an important material in the practical life of clan or tribe. Then this key role of fire in many ways reflected in the mind, acquired "spiritual" shell, легла в основу народных традиций. Поэтому полифункциональность огня приобрела вид синтретичных материально-духовных культов и традиций, which are then very udivyitelno raznroobrazno and differentiate among different peoples. But one thing is certain: в любой традиционной народной культуре и соответствующей духовно-религиозной традиции имеет место культ огня.

Отметим лишь основные значения огня в жизни людей, which then formed the basis of all the traditional cults of the peoples of the earth.

Огонь: warms; protects; keeps (the foundation of human life, WHO exceeds over animal existence); It extends the activity time (the ability to communicate and to work longer); It points the way to home and hearth (guiding lights); gathers; feeding (fire - feed-rings); creating a home (rituals of everyday life, wedding); etsya are specially protected (It is a struggle for the fire, War erupted over his domain-danie); It provides tools and crafts development (прежде всего, fire deal smith, near the fire craft potter, and then - the basis of the material progression-sa); burns; burns and destroys (mystical fear of fire); heaven-ny fire (в виде громов и молний, а в мифах – небесных огненных стрел, ог-недышащих драконов, богов-громовержцев, богов войны и пр.); огонь небес-ный порождающий (after a lightning-thunder pours life-giving rain and nourishes the mother-land of cheese, It gives life to the human race); fire luring a nd-tozha (the fire of evil spirits in the woods, in the marshes, on the banks of reservoirs, etc..); hellfire (Geena fire - volcanic eruptions, volcanic fire); огонь, punishing sinners (are fried in hell - limbo); heavenly, cosmic fire (generation, preservation and destruction in the fire - Heraclitus, and others.); "Spiritual heat" and the fire (in magic rituals shamans, reflected in the temptation-stve - burning heart Danko); charms (meditative fire fire, All-chi); это также культовый огонь; огонь врачевания; костры войны (военные ри-туалы и действа); колдовской огонь (белая и черная магия); погребальный огонь (и соответствующие погребальные обряды); жертвенный огонь (и обряды жертвоприношения); религиозный огонь (религиозные культы); очищающий огонь (тонкая чистая субстанция света, очищающая душу и человека, Агни-Йога и др.); духовный свет (saints and shrines) и др.

Overall, in primitive and traditional folk culture of the fire - this is the basis of life of people. Именно указанная выше полифункциональность огня пронизывающая все составляющие природной, материальной и духовной жизни людей всех древнейших культур человечества обусловила его базисную роль во всех традиционных народных культурах. Поэтому культ огня атрибу-тивно входит в разные аспекты культуры народов: в язык и письменность, в искусство, мифы, religion, в символику культур, философию, в знания о практической жизни, on technical, scientific and technological progress (as knowledge about the conquest and use of fire).

And it is important for us, that on the vast expanses of Siberia - Russia and North European Russia many cults, associated with fire, essentially similar in Proto-Slavic, Turkic peoples, Peoples of the Buddhist groups and the northern peoples. This suggests undoubted huge multifunctional community life, multinational Russian superethnos, об общ-ности и неразрывности судеб и жизни наших народов, которые были, which are and which will build its general line of life in the vast expanses of northern Eurasia in the union with a single Mother Nature.

Список использованных источников

• Бог–человек–общество в традиционных культурах Востока. - M., 1993.
• Znanievedenie and management / E.V. Ушакова, B. N. Kagirov, YI. Kohl-Oct, PV. Ushakov, etc.. The 3-book. – Барнаул, 2006.
• Subject knowledge. The soul of man. - St. Petersburg., 1995.
• Тайлор Э. Первобытная культура / E.Tailor. - M., 1989.
• Ushakov P.V. Человек в современном знании и мистических практиках. In 2 кн. / PV. Ушаков. – Барнаул, 2009.
• Элиаде, М. Shamanizm: архаические техники экстаза / М. Элиаде. - Ki-ev, 1998.

Lena V. Fedorov,
GI «Theatre Olonho» Respubliki Saha (Yakutia),
Yakut republican public organization "Association Olonkho"
Yakutsk, Россия

C 90-ies of the last century, among the peoples of Siberia began a massive restoration of the traditional rites and sacred complexes heavenly prayers. It began everywhere, and from remote settlements, regional centers, etc.. Например, in villages and towns of Khakassia, Gorny Altai, Buryatia, Tuva and Yakutia observed spontaneous erection of objects of cultural and ethnographic sense, both public, both public and private.

To explain the phenomenon of cultural "resonance" sacred complexes Tengirchilik prayers Siberian Turks, it is necessary to understand the idea of ​​the traditional sky-fire or the sky-dairy rites Siberian Turks - Uriing tunah Ysyakh Sakha, Very Pairam (Overwhelmed, the firstborn) Khakases, Yazhylgan Altai and Dagylga (this Dagыыrы) Tuvan, and others., for whom and organize this complex.

Sakha. Yakut kumysnyh holidays nazyvatsya Ysyakh (yhyah). Yryng sedimentation ysyakh [abundance white food holiday], held after the move to summer camp - sayylyk (hayılık), I had a territorial character (f.1) [7]. During Ysyakh held generic, communal prayer, in some places with devyatiaktovym heavenly ascension - Togus dabatyy (Tair, Prep). The purpose of the ritual – obtaining heavenly blessings and reaching algys during a prayer dance or osuokhay duoha collective initiation by ascension, Fields - tayыы, dayyy the sky, to the supreme god. In the old days this festival organized in turn the head of the genera. In the spring of milking mares first ozherebyativshihsya chetyrehletok and hoarded milk produced in special leather wineskins. During the month the milk oxidized, roamed, and from doing Saamal (haamal) kımıs – clean, the first mare to Ysyakh ritual [4].

In recent years, reviving a sacred holiday function. 21 June officially became the national day national holiday Ysyakh. Holidays are held by the heads of municipal administrations - nasleg, ulus, cities. С 2006 g. The Government conducts an annual global celebration Republican Ysyakh Olonkho (f. 3-5).

Altaitsy. From the report of the generic control clerk 2,3 and 4 Altai dyuchin NA. Kutergina Bijskogo the county police captain about the beliefs of Altai Kalmyks: «… The spring sun looked kindly on the ground; meadows and hills covered with beautiful, fresh herbs; Altaian breath freely; Now he is not afraid to have otzimovok, cow's milk appeared; with the advent of the green and milk, he has long been considered the gods to thank for keeping livestock and requests an extension of his life, the preservation of livestock, as the chief of his wealth; about this, he prays, reading a prayer: GOD tear Altai State ine biik 'e t.d. … Yazhylganu (old god) the victims did not bring cattle, and only one milk and it was then, When spring Kalmyks moved to the summer parking. All the prayers and sacrifices were made kamami…» [5]. 21 June 1904 g. Burkhanist movement activists Chet Chelpanov, his wife Cool Chelpanova, their daughter Chugul Forty etc.. They were arrested during a heavenly prayer. Subsequently, intervened in the case, Professor DA. Klemenz and others., who were arrested in the justification and the accused were released. В частности, Д.А. Clements made on the court with an explanation, Altai is not that a new religion - Buddhism, preaching, do not call the Japanese king, and carry out their traditional native rituals [5].

In Soviet times,, years of collectivization, All Altai clergy heavenly prayers – algyschy and yarlykchi, They have been destroyed. Only they began with the 1990s revival holidays El Oiyn [f. 6-8].

Khakassia. Many of the ancient holiday of Khakass people still exist. One of the most famous festivals - Pyro Thun [Overwhelmed, the firstborn] - Celebration of the first milk. Celebration, extant from time immemorial, It is usually carried out under the open sky in the desert, in early summer, when the first dairy ranchers received in abundance. The first cooking ayran was associated with the arrival of spring, with new green grass, which has absorbed the fresh ground force. In recent years, the holiday has become popular [1].

The main ritual act Khakases Burkhanists consisted in sprinkling ayran and dairy products White Creator - Ah Hood, their main religious supplication is an annual sacrifice to Heaven (Tigir tajii), held in July, on white full moon (filled with terrified). Honoring the Great sky - Khan Tigir represented the main cult Burkhanism Khongor. In the valleys of the Yenisei, Abakan, Chulym, Black and White Iyusov hongrotsy annually spent Heavenly prayer (Tigir tajii), also known as Ah Khuday tayii - ie. White or Sacrifice to God Ulug tayyg – Velikon sacrifice.

At the beginning of the 20th century began to be linked with the prayer on Sunday afternoon. Khakassky term tayyg – proishodit sacrifice from the verb tayы – lift up, podbrasыvaty kachaty. Burkhanist holiday Ah Hood tayii was territorial event, where race did not play any importance. In the days of the Soviet regime began to pursue prayers Burkhanist. Recent Heavenly Sacrifice in Hongorae were committed 1927-1928 гг. on the eve of collectivization. Then religious attributes algyschylov with bronze cauldrons were buried in secret places for centuries [1]. Today in Khakassia restored Tun Pyro holidays. [f. 9-10]

Tuvyntsы. For centuries, from one year to produce a collective prayer Tuva, from which depended on the well-being of their ideas [3]. The life of a single perceived, an endless stream, consisting of two parts: winter (autumn) - Time of death and the summer (spring) - The period of life. After the winter should turn to the spirits for help for the new year. There were more than a dozen such ceremonies and holidays, and they were united under the general name dagylga.

Tuvan consecrated ancestral mountain (Doug), Universe - (Sevilla fainting or delegate), Sky - (On). The most common and mass ritual was Ovaa dagyyry – the altar, which became the beginning of the 1930s, the biggest summer holiday Tuvan. The first rite Ovaa dagyyry performed after moving to the summer parking - Chaylag or after the sowing, when the cattle put on weight [3].

In the late 1930s the rite this dagыыrы It was banned as a nationalist and not further held. Однако, devoid of religious content, it is the second half of the 20th century has become a national holiday Naadym, name taken over from the Mongols. Today Naadym – Tuvan national holiday livestock, which is held annually in mid-August. Naadym tradition of celebrating with renewed 1993 года [3]. Rites Ovaa dagyyry revived in its original form [f. 11-12].

Main heavenly prayer ceremonies performed in Siberia Turks equinoxes and summer solstice, Moving to the summer parking sayylyk (hayılık) - as., chailag tuv. After the October Revolution, holding this ritual holidays pursued across Siberia as nationalist or remnants of the dark past. During the Soviet regime the national holiday was the holiday of a secular nature.

According to the epic materials, ancient Yakuts organized a spring holiday in the foothill valley Ysyakh - Alaas.

In Yakutia, the annuals arranged in the valleys of the mouths of rivers or on the shores of karst lakes. The area of ​​the rite seek diligently, it had to be the place, which was evidenced by the "sacred". Generally, in the foothills of the valley of river mouths, near karst lakes are elevation – Hill, where there were a sprawling birch. Under the hill were stuck round the young birch saplings-chechir, their associated ritual horse Twine salami, and receive enclosed sacred area – to?р??, kure.

Yurts were installed on the north side Alaas, there and set the main ritual Mogul yurt - a model of the world mountain. It was covered with birch bark, considered, that through its upper hole extends through the axis of the universe, It is a place of convergence of the three worlds. It is the archetype of the World Mountain, the top of which rests on the North Star.

Details of the complex tyusyulge: altar for kindling the fire of heaven – xolumtan, World Pillar - Aar bugs, By?brother, distance konovyazyami serge, constructed by sunrise line. World mountain, a model of the universe, Temple - Mogul Urasa yurt was constructed to the north-west side, on the right side of the yurt located koumiss place - t???lge, tyusyulge with hanging on the crossbar of his leather kumysnyh tubs simiir, and a number of konovyazny, symbolizing the way to Heaven - aartyk.

The southeastern part of the complex was open for sunrise viewing, this sacred side, top of the world. World Tree Aar bugs out in the form of nine-speed celestial hitching post – то?Uz tomtor?olooh Toyota serge. According to the beliefs of the Yakuts heavenly grace penetrate to the ground through the Aar bugs. A bug or upper opening of the yurt Mogul Urasa passes universe axis, is a through channel, a place of convergence of the three worlds – Heaven, Earth and Hell.

Through the sunrise from the bugs were constructed of stone altar holumtan. Holumtan - center, altar, which fueled the sacred fire from heaven, meant "otvorenie heavenly doors'. Fire hearth holumtana – archetype, Skyfire symbol, the plasma state of celestial bodies.

On both sides of the bugs were placed sacred Ytyk serge hitching post for tying a sacred animal Ytyk??h?, ıtık lasts - Lectures and Workshops jerebyat protein. They plaited mane and tail colored ribbons Salam, covered with ornate Cheprakov. In old times, indicating the way to heaven algyschyta, serge put nine on each side, denoting the boundaries of nine celestial layers, spheres. The tops of the bugs and every ritual serge joined with string of horsehair with?р??, grayer strung with colorful ribbons on them salaam. This space ordering symbol, nine layers of celestial spheres, and their system due to a common center cross-cutting global pillar (scheme 1).

On the picture 13-14 predstavlen complex serge mestnosti Uulaah Ha'thach Ulus Tukathatong Republic of Sakha (Yakutia), which it was held Ysyakh in honor of the Victory in the Great Patriotic War [6].

On the picture 15 Rite algys shown on Ysyakh area Kulusunnaah Tatta region, Soviet time [6].

Khakassia. Across the territory of Khongor, on many mountain tops were built the Temple of Heaven. Large temple complexes known as SET. For example, in the valley of the river Ninh, on the mountain of the same name SET (букв. Mountain-Church) preserved grand structure. Khakassky term, вероятно, goes back to the Old Turkic ushtan - paradise. The bulk of upland structures constitute chapel suma (Syme) Gospel kure (кiрo). Sume is usually used once a year. According Hongorayu there are about a hundred, some mountains, where religious temples built, как, например, chapel at the mouth Tunguzhul, and called Kirё tag - Mountain Cours. And many of them were created in the Kyrgyz times, Long before adding Ah Chayana, and used a second time. Burkhanist syme consisted of the following set. On the hill a place of worship was surrounded by a stone wall, circular or square in plan. In the center was an altar taskhah, laid out from the stone slabs in the shape of a cube. Sometimes used square stones (xır stone). Near the altar necessarily established with rhizome sacred birch share Hazyna, that give light weight ritual ribbons chalama. If you are not on top of the mountain like, the head of the community tos grooves dug out a three-year birch (always with roots), I drove to the ritual site and installed, pulling the roots of stones. After sacrifice it remained in place. It was forbidden to touch. Hongortsy believed in its magical properties [1].

On the heavenly sacrifice near birch share Hazyna-Ground hitching post, which tied the sacred horse - yzyha white suit (ah manganese), which should go White creator - Ah Hood. Its mane and tail were intertwined white and blue ribbons chalama [1].

The head of the community was obliged to bring the slaughter three-year wethers white with black ears or cheeks mara pastyng ah sileke. Black or completely white white (manganese) lambs to sacrifice the sky did not bring. Also the head of the community at the sacrifice of Heaven brought lambs other hongortsy, are obliged to provide financial assistance during prayer. Chapter thanked them and shook hands with everyone. In the ritual celebration to slaughter 20-30 sheep. In place of sacrifice yldyrbe, Again Okura smoke Bogorodskaya grass - Irbene, They tied according to the social rank of the sacred tow rope ax chile, length of seven yards. Twine was fixed at one end of the trunk of the sacred birch share Hazyna, while others clung to the tree standing next [1].

Altaitsy. From the diary of a deacon W. Khabarova for 1908 of: "Religious buildings": «…. Urta tyry standing on Myška high bay foothills, and behind the yurt from this distance on both sides were two other yurts, koi seemed as if placed protection. At the bottom in the spoon stood two other yurts. All family members living here tyry. Through spoons in yards in 200 tože at bay foothills vidnelsâ Kure, cure (place of prayer), we asked tyry, so he drove us there and spoke about the importance kuree, "can, You can talk all you can " – said the amiable Tyry, willingly took on a kuree, where we questioned the value of each tagyla (the altar) and he gladly explained. In the absence of photographic apparatus, we can limit ourselves to the following rough drawing (scheme 2) [5]:

• 

  Plan Altai Kure Scheme 2

  Circle means of simple fence aspen poles, osymiugolynaya of zherdey.

• In the very middle of the main altar of the fence, the height of about, 2 Arches. and ? Arches. dikago latitude of limestone stone.
• All the little-too altars of stone. As the main altar, and small altars called tagyl, (in the old faith was called the San or shiree) every place of prayer with all tagylami called Kuree. In contrast to the small main altar called Kureenin-fighting. [5].

 

From M Deacon notes. Yalbacheva (1906 of): "... We have been desirable to examine the altars, some of which make their prayers Burkhanists <…> The first altar is a simple rectangular frame, sheathed with boards, arshins 2,5 или 2 width and arshins 2,5 height. In the corners of the altar four enameled bowls set. On the east side of the altar two poles were set with white and yellow ribbons. In front of the altar stuck four birches, the value of which is as follows: two - the sun, two - the moon. The second altar, similar to the first, only complicated it from wild stones with a hollow in the middle. On this altar of burnt remains of sacrificial zhivotnago. На 10-15 fathoms distance from the altar in a semicircle stuck birches, and in front of birch - small bars, which Burkhanists harness heather " (F.16) [5].

Tuvyntsы. All lighting ceremonies (except from dagyyry - consecration of the hearth) carried out on the mountain, or any hill. On notions of Tuvan spirits inhabit them, from which the well-being of the people depends. Therefore, the cult of the festival was accomplished necessarily at the top. Valley as opposed to the mountain - the place of residence of people with their joys, ʙedami, diseases, Graham. In order not to disturb the spirits, not enraging them by their actions, people spent the final part of the major ceremonies and holidays (sports and a feast) in the valley [3].

On the hill, where committed ceremonies and celebrations, the main character becomes an altar - ovaa. He constructed a hut of twigs of willow and pine trees. To branches are not broke, they tied with ribbons, woven from horsehair. Login ovaa facing the sacred side of the world - eastern (where the sun rises), так же, as well as the entrance to the tent. Long before sunrise aale (camp) going man, We approached the elders of the clan yurt, asking him to carry out the rite. He accepted an invitation, and all the participants, led by the leader began a procession to the altar, located on the top of the mountain.

Elder was worshiped as a living god, endowed with supernatural power - power over the elements, secret knowledge. Chapter kind played the role of mediator between the people of the other world deities. By carefully preparing the rite.

Costume party ritual act were beautiful, new, holiday. Like all rituals, and Tuvan holidays, Ovaa dagyyry started early in the morning, at sunrise. In the final part of most ceremonies and holidays, only men were allowed.

The procession to the altar, made in silence. People climbed to the top to the scene slowly, measured. All were preparing for the sacrament - communion with the spirits. No one spoke, so the expectation signal - early sunrise - was held in silence.

During the reading of good wishes men were standing on the west side of the ceremonial site, facing east, watched the sun come through the center of the site - the altar ovaa. Participants then lined up in a straight line - a sign of equality before the spirits with the exception of the elders, who became the head of the procession, and together they made a triple bypass altar with stops for bows in all directions. From the east side of the sacred. On the eastern side staged the largest of the four sacrificial fires - san Salyr. Young people lighted fires cleaning san Salyr the four cardinal. The culmination of the ceremony - an appeal to the elders of the clan spirits. When the first rays of sun began to read Elder yёreel (good wishes), making thus a ritual action - chazhyg (affusion, natural feeding). After fulfillment of all prescribed tradition of ritual gestures, prostrations and prayers of praise, participants went down into the valley. rite, contest, feast - that has always been committed at once routine and never violates order,ru [3].

Таким образом, spatial organization of ceremonies Tengirchilik prayer was made according to the established canon,ru. On selected areas in some sense being constructed complex of sacred buildings. The basic principle of the organization is one of the complex buildings: gorodba – kuree, world mountain (temple) – ritual yurt, this, World Pillar - hitching post, altar, очаг – altar. Orientation facilities at sunrise.

The idea of ​​ritual prayers – ascent to heaven for divine blessing and sprinkling algys received algys all earthly. Sprinkle Yakut lang. – Ysyakh, Braj – chazhyg, climbing, taking off in the Yakut – Prep, in Khakas - tayii.

The whole composition of the complex – a projection of the vertical plane of the world landscape. The boundary of the projection of the vertical space in the plane designated gorodboy kuree. Horodba IZ Zherdiy chickens - how., gold., Hack., twine horsehair Sitia, Sere - how., ah chile - hak., ribbons Salam - yak., calama - Hack., gold., TUV.;

This ancient rite of the heavenly prayer imprinted on the monument of the fine arts Tagar archaeological culture (X—III в. до н. э.), consisting of two groups of the petroglyphs: Minor and Major Boyar petroglyphs in the south-western part of the ridge Bojary (in that Khakassky Poyar? - "The Holy Mountain"). This low mountain range in 6 км. south of the village of Trinity Bogradsky District Republic of Khakassia, It stretches along the left bank of the Yenisei (F.17).

MA. Devlet: "... The surface of the Major Boyar petroglyphs dotted with scars, scratched, potholes, cut by deep cracks, of which, as seen, It existed even before, like primitive painters applied to their rock drawings. Time has smoothed image, sometimes they are densely overgrown with lichen. Кроме того, Most pisanitsa unprofitable lit.. Obrashtёnnaya south, it is clearly visible only in the evening and early morning especially clear. When the oblique rays of the rising sun glide over the rough weathered rock surfaces, image clarified. Gradually becoming more and clearer, drawings come to life in the minds of the audience enchanted, in front of which there are settlement of ancient inhabitants of the Middle Yenisei, their homes, скот, home stuff, weapon, as well as the creators themselves petroglyphs. That is the bottom three riders on horseback and one on deer herds of deer are driven into a log home, converted to the viewer part of the gable to the entrance. In the center of the middle tier images - the main group homes: chopped large huts with sloping roofs and conical construction, napominayusçie yurty. About dwellings - boilers and animals: sheep with powerful cool curled horns, goats with beards and long horns, backward. Left at a considerable distance peculiar man in a headdress driving to homes longhorned cattle. Upstairs again at home, and boilers in between, cattle, sheep, horses, one of which osёdlana. Rider in one hand holding a reason, and the other, видимо, whip. Nearby a man in a pointed hat with a bow strung complex in one hand and a stick (?) another, at his feet - dog. Some buildings - the people in prayer, with uplifted hands to heaven. <... Of particular interest to us are the information about seasonal festivals and rites, associated with the magic of fertility of humans and animals, the cult of the productive forces of nature. В частности, Yakuts had two annual holiday Ysyakh - spring and autumn. It was kumysnyh holidays, since the focus of the ritual were one or two tubs kumysnyh, served as a symbol of wealth, abundance, prosperity. Koumiss Yakuts revered as a drink of divine origin, light sent down the heavenly gods, which brought to the ground kumysnyh leaven. Seasonal Holidays Yakut most fully brought us the elements of the ancient cult, as reflected in the images of the Major Boyar petroglyphs ...>

<... Pisanitsa reflect the complex ideological submission to anonymous creators. Надо полагать, that intermountain valleys Boyarsky ridge were the centers of primitive shrines, to attend during seasonal holidays. Magical actions and ceremonies at the rock friezes with images were, вероятно, not individual, and the collective nature. Not every participant of the ritual alone, and around the village descent nisprashivalis prosperity and abundance ...>

<…So, Most pisanitsa was established with the objectives of the cult, but this fact does not deprive it of the realistic image content as a valuable source of knowledge of life long-vanished society,ru. pisanitsa images reflect objects and phenomena of the real world and shed light on issues of economy, ideology and culture of the ancient inhabitants of the Middle Yenisei " [2].

You can add to this, that this society has not disappeared, the authors of this rock petroglyphs became the ancestors of many Russian people, в первую очередь, Siberian Turks - Khakas, Sakha, Altai, Tuvan, etc..

The ancients depicted the picture is not real life – wild sheep, mountain goats, deer and domestic cattle, horses are not grazing together. On the cliff reproduced sacred ritual supplications heavenly, when the community goes to the Letnik, and on the day of the equinox or solstice, sunrise is requested from the God of heaven livestock soul, game animals, welfare and prosperity. The painting shows "will drive" participants in the rite of heavenly abundance - Shower livestock, game animals. A man in a pointed hat with a bow have algyschyt. Bronze olguy pots and other utensils with ritual food on display for the "loss" in them algys. То, that only men take part in the mystery of the rite emphasized particularly.

То, that all the sacred Rock picture is best seen at sunrise, due to the fact, that it is on the rise and held a ceremony. Nature itself has provided for the creation of a kind of ancient iconography smooth face of the rock belt tops cool sacred hills that Poyar?. According to legends of the ancient artists, from the top down algys. Under the mound in the valley, for sure, located Letnik, where actually arranged prayer. The picture has a magical helper function - the picture at the moment of the ceremony was to "come alive" and implement,ru.

From the analysis of the materials on the organization and conduct of ceremonies heavenly prayers modern and ancient peoples of Siberia,ru, it is possible reconstruction Tengirchilik Rite and ancient sacred complex structures. As seen from the above examples, Sacral complex celestial prayer plan is universal.

Considered come down to the present day ritual prayer Tengirchilik Siberian Turks - Khakas, Altai, саха (yakutov), It was inherent in Tuvan and Mongolian peoples of Russia – Buryatia, Kalmyks. They carried the ancestors of Bashkirs, Tatars, Caucasian, Finno-Ugric and Slavic peoples. But because of the early spin-off from the main metropolitan and parish in remote harsh latitude,ru, Siberian Turks in this religious doctrine has remained in its original form to the present day,ru. Analysis of reference materials of sacred buildings leads to the concept of the universal archetype of the sacred complex in the triad "temple-pillar-altar" with continuous orientation towards the sun,ru (см. scheme 3).

Periodic cultural "resonance" of this archetype arises as a result of social pressure with the threat of the loss of cultural and civilizational community integrity. Sacral complex of buildings serves as a visual symbol, marker, certifying membership of the community a certain tradition, культуре. Its mechanism begins to form in the depths of the unconscious cultural.

Man settling, ohorozhennыy sakralnыy complex, which is the model of the universe, and which can neither begin, or stop, because it is understood as the very condition of the constitution of the world. Since ancient family, mastering another landscape, obustraivaet it as mirozdanie. marks, markiruet – It is constructing a complex of sacral buildings, and identify themselves with this to create your own marker. It appears identification of society with a given territory.

Periodic cultural "resonance" archetype of this complex is, in turn,, refleksiя, т.е. This idea of ​​individuals or of the community, directed to another of their thought, associated with the need to re-marking of territory. The need arises from the appearance of the difficulties, associated with the threat of loss of the once "tagged" territory, space, environment in the form, in which it was once equipped by. As a result of reflection, traditional society again put a flag, Marker - hoisting the traditional sacred complex, and with the help of this procedure provides difficulty removing. В этом случае, Reflection - the development and updating practices. Practice stopped, but the reflection has resumed the practice of the highest form of practice – activities.

Итак, cultural "resonance" of the ancient sacred centers in the cities and villages of the national republics of Siberia, It can be seen as a reflection of their society to the threat of loss of identity. Social collectively interprets and reinterprets the previous experience, creating the necessary precondition for the emergence of innovation,ru. And there is a new redesigned according to the new conditions and requirements of a relapse of the archetype of the sacred complex - its cultural "resonance".

References and sources

• Butanaev V.YA. Burkhanism Turks Sayano-Altai. - Abakan: Publisher Khakas State University. Н.Ф. Katanov, 2003. – 260 с.
• Devlet MA. Most pisanitsa. – M.: 1976. 36 с.
• Online. Resource. Access mode: http://museum.kemsu.ru/expskif.html
• Notes A. The consecration of the altar. Traditional old rite "Ovaa dagyyry". Cultural Treasures of Tuva. "The legacy of the peoples of Russia" Series, в. 7. – М: NIITsentr, 2006. – 320 с.
• Ritual poetry Saha (yakutov)// Folklore Monuments of the Peoples of Siberia and Far East. – Новосибирск: Institute of Philology of the SB RAS – Institute of World Literature. А.М. Gorky, Т. 24, 2003. – с.
• Collection of articles (Altaic Institute. С.С. Surazakova Altai Republic). Burkhanizm - AK-Jan: documents and materials. – Горно-Алтайск: State Publishing House "Uche-Syumer - Beluga", 2004. – с.
• Yakovlev. Ф. Ysyakh: The Tuymaada Elley - Uz email / Yakutsk: SUE Nipkow "Sahapoligrafizdat", 2005. – 64 с.
• Yakutia. Historical and cultural atlas. Scientific editor Ivanov VN. - M.: ed-prodyus. Center "Design. Information. cartography », 2007. – 872 с.
• Gabysheva AL, Neustroeva GG. Heroic epic olonkho in the fine arts of Yakutia. GUMH "National Art Museum of RS (Я). Yakutsk: OOO "Advertising agency" April ", 2009.-256 с. ill.

ANNEX

Caleb Valery Vladimirovich,
Altai State Academy of Culture and Arts,
Competitor of the Department of History and Philosophy
(Researcher hands. Bortnikov SD, Doct. kulturol.)
Rubcovsk, Россия

Transitional problems in the culture of humanity is ac-tual and problem, still far from being solved. The researches of this problem in relation to the early etavpam human existence - a primitive culture - show, что начиная с этого времени и вплоть до современности можно выделить несколько градаций эволюции человечества, общества, а соответственно, and various forms of transitional periods of human existence.

Consideration of the question leads us to the need to highlight, gradations of development of varying degrees of generality. According UNKNOWN nym submission of such gradations, we can identify periods of transition pe-in ​​human life: from one socio-economic form of (OEF) to another, from one epoch, era - to another.

Then note the most large-scale grading and transitional periods of pe-between.

Это эры в существовании человечества: 1) археэволюционная (до появления государств), от 30-40 тыс. лет первобытных культур до 1-4 млн. раннего антропогенеза; and 2) историческая эра, 2-5 тыс. лет поздней эволюции человечества, включая современность [1; 2; 6].

Выделяем также эпохи: 1) присваивающая – собирательство, охота, рыболовство, 2) primitive generating (primitive agriculture of hozyayst, beginning Crafts), 3) agrarian, 4) Industrial, 5) postindustrial (Includes modern).

In all known formational approach graduation socio-economic formations (OEF) [7]. This formation: 1) the primitive Nye, 2) slaveholding (в средиземноморской – европейской и аравийской цивилизациях), 3) феодальная, 4) капиталистическая, 5а) социалистическая (первая фаза коммунистической ОЭФ) в лагере социализма, 5б) посткапиталистическая (в западном мире – лагере преобразующегося капитализма), где последние три формации в разных вариантах существуют до сих пор.

Древнейший этап существования человечества, which includes Evo, Lucius of man and society from the Paleolithic to the Neolithic, by archanthropines to neoan Tropez, захватывает древнейшую эру человечества – археэволюционную, первые две эпохи (присваивающую и примитивно-производящую), первую ОЭФ (первобытнообщинную). And all this combined syncretic culture bytnoy First of humanity, которая ложится в основу традиционных культур этносов, народов мира [2; 3, кн. 2; 5; 6].

Now consider the transition periods specified gradation of human evolution, which formed the basis of ethnic and cultural life of people.

As noted, the widest scale of this period - arheevolyutsi-era onnaya. In our opinion, it comprises two transitional period: 1) от животного к человеку (древнейший антрпопогенез и социогенез), as a sous-existence and paleanthropic archanthropines, 2) from person to person appropriating the generating primitive - early neanthropines. Only then is the historical era with their transition - from the primitive to the complex of production and society - Homo sapiens recens (modern Homo sapiens). Если же использовать для рассмотрения данной культуры формационный подход, то он здесь описывается одной ОЭФ – первобытнообщинной, которая, однако, испытывает значительные внутренние преобразования [5; 7].

Мы уверены, that every transitional stage marked inside hail-tions of early human life can give an interesting material for the IC route is not only a deep history, но и для понимания процессов, pro-originating in the modern world. Так, when such research sub-course can identify similarities, связь и отличия данных переходных периодов. A consideration of these issues from different sides allows us to understand, how to change the accents and hand understanding of the social reality.

But due to the limited publication we will focus only on the main findings.

Например, You can identify periods of transition and evolution of man, общества в связи с природой. Then we obtain the following stages of the transition to the socio-natural relations. Это 1) естественная природно-социальная первобытная культура, 2) natural-artificial social agro-industrial culture, 3) artificial social antiprirodnaya postindustrial culture. Of these, the closest to nature and harmony with it is, казалось бы, extremely primitive primitive culture, and it grows out of the traditional culture of the peoples. А современная техногенная культура и цивилизация становится все более мощной альтернативой природе.

Consideration of the longest and most mysterious arheevolyutsi-tional era allows you to select it, как минимум, two major transition. Это 1) transition in terms of organism - from the animal to the anthropic and co-tsialnosti; 2) переход в социальном плане: from the locality - a territorial community-Hoc (княжествам и государственности).

Study periods in social evolution shows, that primitive traditional cultures there are two major periods of transition: 1) from animal to human (on the basis of consciousness) добыванию, APPROPRIATE NIJ, and use the gifts of nature - gathering, охота, рыболовство, 2) переход к собственно человеческому примитивному производству, начиная с каменного рубила и т.п. орудий (primitive agriculture, beginning Crafts) [1; 2; 8]. Именно эти простейшие и в то же время важнейшие переходы обусловили возможность дальнейшего развития аграрной, индустриальной и постиндустриальной эпох. Происходили и кардинальные переходы в способе жизнеобеспечения людей. Их можно охарактеризовать как способы присвоения природных продуктов, аграрно-ремесленного производства, промышленного производства, научно-технического прогресса и производства. Интересующее нас время захватывает первый способ и начало второго (в до-классовой форме).

Таким образом, the concept and the phenomenon of the transition period for the first-bytnyh and traditional cultures of the peoples are not so simple and unambiguous, as it seems at first glance.

If you apply the problems of transition to the cult of fire [4; 6; 8], то, In our opinion, You can highlight the era of Fire. We distinguish the following age:

1) natural fire (own power fire, natural - alluring, inaccessible, awesome) - a) Space, б) Planetary;

2) Broken fire (the power of fire next to a man, natural-anthropogenic - draws, life support) - a) natural (campfire-Vågå), б) used (furnace) natural;

3) inmate fire (the power of fire, grasped the man) - It iskusst-vennaya power of fire, all growing power, which in many respects the Vaeth social progress - in the processes of increasing complexity (chemical, физического, Nuclear etc. огня).

Then select the transitional periods and periods of fire:
Before the fire - man-beast, Savage. Fire elemental, without man.
With fire - primitive man natural, Primitive Culture. Огонь, priručennyj čelovek.
With man-made fire - a man of civilization, social, Lo zhitsya the basis of the evolution of civilizations.
Огонь, prisoner person - Chemical, physical, nuclear, plasma space.

We considered our primitive culture and developing on the basis of its traditional, indigenous culture of any people, по-видимому, more in line with natural periods and tamed fire and re-transition period - with fire.

Список использованных источников

• Alekseev VP. Ethnogenesis / В.П. Алексеев. - M., 1986.
• Bromley YV. Ethnosocial processes: theory, history, modernity / YV. Bromley. - M., 1987.
• Znanievedenie and management / E.V. Ушакова, B. N. Kagirov, YI. Co-lyuzhov, PV. Ushakov, etc.. The 3-book. Kn.1,2. – Барнаул, 2006.
• Тайлор Э. Первобытная культура / E.Tailor. - M., 1989.
• Homuttsov, С.В. Spirituality and spiritual traditions / С.В. Homuttsov. – Барнаул, 2004.
• Čeboksarov NN, Cheboksarova IA. Peoples. Races. Culture / Н.Н. Cheboksarov, IA. Cheboksarova. - M., 1971.
• Энгельс Ф. Origin of the Family, private property and the sovereign-tion / Ф. Engels. / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2. -T.21.
• Элиаде, М. Asian Alchemy / М. Элиаде. - M., 1998.

Shtebrova Svetlana Yakovleva,
Российский государственный педагогический университет
им. AI. Herzen, engineer 2 category,
PhD Cultural Studies,
St. Petersburg, Россия

Освоение технологий использования огня в обработке металлов можно определить как главный фактор культурогенеза кочевых племен Евразии в целом, и древних кочевников Алтая, в частности. Поистине революционным событием стало появление кованых железных удил, надежно подчинивших коня всаднику. Development of riding led to the rapid movement of various nomadic tribes into new territory. Результатом этого продвижения стала эпохальная смена культуры в Саяно-Алтайском регионе. В Горном Алтае смена культурных стандартов и эталонов началась в VI в. до н.э., когда здесь появилась группа воинственных кочевников, — предков пазырыкцев, — подчинившая местные майэмирские племена[1].

К сожалению, самоназвание прибывших кочевников, — создателей пазырыкской археологической культуры, неизвестно, поэтому основой для реконструкции истории кочевых племен Алтая VI – II вв. BC. остаются археологические материалы. Многие исследователи возникновение и развитие культуры древних кочевников Алтая связывают с высокими цивилизациями Древнего Востока — Передней Азией и Ахеменидским Ираном[2]. MI. Artamonov SA. Yatsenko considered Altai nomads Iranian peoples[3]. В пользу ираноязычного происхождения древних кочевников Алтая свидетельствует концентрация топонимов иранского происхождения на территории бывшей пазырыкской культуры[4]. Интересные выводы по этому вопросу можно сделать на основе анализа символики огня в пазырыкском искусстве.

В суровых климатических условиях Горного Алтая огонь широко использовался в быту — для обогрева и освещения жилища, изготовления орудий труда, приготовления пищи и т.д. На костре производился обжиг вылепленных вручную глиняных сосудов[5].

Ведение кочевого хозяйства сопряжено с постоянной опасностью захвата скота грабителями, поэтому огонь использовался в кузнечном деле — для производства оружия. Пазырыкские кузнецы освоили технологию литья оружия из бронзы, а также ковку железных кинжалов и втоков чеканов[6].

В результате исследования погребальной обрядности В.Д. Кубарев и П.К.Дашковский выявили культ огня у древних кочевников Алтая[7]. С огнем связано символическое очищение могилы (прокаливание огнем стенок ямы, а также покрытий срубов погребальных камер), курение конопли, совместная трапеза в ритуале погребения и поминовения усопших. Само же помещение тела умершего в колоду-саркофаг, т.е. окружение мертвого со всех сторон деревом (= огню, согласно индоиранской традиции), воспринималось как символическая жертва огню[8].

На раннем этапе развития пазырыкской культуры (середина VI – вторая половина VI века до н.э.[9]) встречаются реалистические изображения огня. Девятнадцать подвесок в виде языков пламени обнаружены на узде и нагрудном седельном ремне в Первом Туэктинском кургане[10] Седельные подвески трех коней (конь «собственного седла» — № 2, а также кони № 4 и № 8) из Второго Башадарского кургана деревянные. Они вырезаны в виде языков пламени и соответствующим образом раскрашены[11]. Подобных изображений огня больше не встречается ни в среднем, ни в позднем периодах развития пазырыкской культуры.

Ключевая стихия во всей иранской ритуалистике — огонь в виде языков пламени, — был одним из воплощений иранского фарна[12]. Огонь ассоциировался со счастьем (фарном) как каждого конкретного человека, так и со счастьем дома, рода, поселения, местности, country[13].

Наряду с реалистическими языками пламени на сбруе коня «собственного седла» было прикреплено множество подвесок, которые С.И. Руденко назвал «листовидными фигурами с «запятой» на концах»[14]. Однако подвески сделаны не в виде листьев, а в виде стилизованных головок хищных птиц. Хищная птица — фарн, — дух-покровитель воина, а также ловчая птица, берущая добычу в любой ситуации. Фарн в образе орла обожествлялся в древности в Иране и Средней Азии как бессмертная сущность, душа мира и человека. Его инкарнациями были Баран, Солнце, Свет, Птица, Конь, Верблюд, Кабан, Воин[15]. На территории Сибири орел почитался в древности как повелитель огня, могущественная царственная птица, верховное светлое божество с огнем в глазах[16].

На голове коня находилось вырезанное из дерева навершие в виде рогов горного козла. Общее количество рогов козерога на конских навершиях, обнаруженных в первом Туэктинском и Втором Башадарском курганах — 18. Если учесть, что горный козел был тотемом племен Иранского плато[17], воплощением фарна как охотничьей и воинской удачи, судьбы в иранском искусстве[18], то понятны причины «серийного» увлечения первой волны переселенцев образом коня-козерога. С другой стороны, основным атрибутивным животным огненного божества Агни является конь буланой, золотистой масти. Породистые кони алтайских кочевников были именно рыжего, солнечного цвета.

Роль коня в управлении стадом, в кочевье и военных набегах, такова, что человек-кочевник и конь образуют, говоря словами Г. Гачева, «кентавра»[19]. Представления древних кочевников Алтая о единстве воинской судьбы всадника и его коня воплощены в погребении вождя из Второго Башадарского кургана. Как воплощение фарна — неотделимой от человека, предопределенной судьбы, сверкающий золотом конь-козерог-фарн «уносил» вождя-воина на небесные пастбища.

Таких мифических коней-козерогов в конских отсеках пазырыкских курганов больше не встречается. Однако в среднем периоде деревянная фигурка коня-козерога перемещается на голову человека. теперь конь-козерог постоянно встречается на макушках войлочных шлемов, сделанных в виде головы птицы. Так, резные фигурки шести коней-козерогов обнаружены В.Д. Кубаревым на шлемах рядовых кочевников, погребенных в курганах Юстыда. В курганах Уландрыка встречается от двух до четырех экземпляров в одном кургане[20]. Фигурки небесных коней полностью обернуты листовым золотом, а на двух фигурках коней из Барбургазы вырезаны солярно-лунарные знаки[21].

Фарн в образе барана[22] встречается как на конской сбруе, так и на одежде и в татуировке кочевников. Как символ победы, славы, доблести, фарна, головки барана использованы в символике одежды знатного воина из кургана Кутургунтас[23]. Возможно, с представлениями алтайских кочевников о магических свойствах бараньего руна связана практика шитья шуб с «хвостами» из овечьих шкур белого (солнечного) цвета. В шлеме с навершием в виде головы птицы и шубе с «хвостом» воин напоминал хищную птицу (инкарнация фарна[24]).

По данным В.Ю. Михайлина, как «счастье», «удача», «успех», «богатство», фарн ассоциировался прежде всего с домом, магически обеспечивая его благополучие. Приумножению семейного фарна была посвящена жизнь любого человека, особенно царя, поскольку от его успешной деятельности зависело благополучие всей страны.

Таким образом, можно сделать следующие выводы.

На раннем этапе развития пазырыкской культуры Алтая правящая элита стремилась перенести на завоеванные территории традиции своей культуры. Однако автохтонному населению Горного Алтая были понятны не все новшества. Тем не менее, эти новшества могли закрепиться в новой для автохтонного населения культурной традиции, если имели внешнее сходство. Например, уложение в деревянный гроб вряд ли ассоциировалось у автохтонов Горного Алтая с идеей символического предания огню в индоиранской традиции. Но у таежных народов Сибири издревле существовали представления о транспортировке душ покойных в вечность внутри ствола дерева[25]. Поэтому погребение знатных покойников в колоде-саркофаге сохранилось в культуре древних кочевников Алтая, несмотря на смысловые различия ассоциативных рядов.

Прослеживая параллели искусства древних кочевников Алтая с искусством Ахеменидского Ирана, исследователи указывали на обозначение мускульных контуров тел животных «точками» (кружками), «запятыми» и «полуподковками». Однако практически не рассматривались образы Фарна.

Фарн был представлен на Алтае в образе огня, языков пламени, в образе горного барана, хищной птицы (eagle, гриф), коня и горного козла. Despite, что огонь сопровождал кочевника в жизни и смерти, его реалистическое изображение оказалось непопулярным. Дальнейшее распространение на Алтае в скифское время получили зооморфные метафоры огня-фарна.

Примечания в тексте

• Марсадолов Л.С. Археологические памятники IX — III вв. до н. э. горных районов Алтая как культурно-исторический источник (феномен пазырыкской культуры). Автореферат докт. дисс. СПб., 2000. 56 с. — С. 36.
• Грязнов М.П. Первый Пазырыкский курган. Л.: Издательство Государственного Эрмитажа, 1950. 91 с. — С. 65; Руденко С.И. Искусство Алтая и Южной Сибири в скифское время // История искусства народов СССР. In 9 томах. Tom 1. Искусство первобытного общества и древнейших государств на территории СССР. Под ред. А.Л. Монгайта и Н.В. Черкасовой. M.: «Изобразительное искусство», 1971. С. 255 – 275. — С. 270; Окладников А.П. Население Южной Сибири в I тыс. BC. и в I тыс. BC. // Древняя Сибирь (Макет I тома «История Сибири»). Часть I. Эпоха доклассового общества и племенных союзов. С. 353 – 360.— С. 356.
• Артамонов М.И. Сокровища саков. (Аму-Дарьинский клад. Алтайские курганы. Минусинские бронзы. Сибирское золото). M.: Искусство, 1973. 280 с. (Памятники древнего искусства).— С. 79; Яценко С.А. Костюм ираноязычных народов древности и методы его историко-культурной реконструкции. Дисс. на соискание ученой степени д-ра исторических наук. - M., 2002, 581 с. — С. 554.
• Малолетко А.М. Топонимические свидетельства пребывания саков на Алтае // Проблемы археологии степной Евразии (OPEN. ред. AI. Мартынов). — Кемерово, 1987, С. 52 – 53.
• Руденко С.И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М.-Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1960. 359 с. — С. 43.
• Кубарев В.Д. Курганы Юстыда. Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1991. 190 с. Табл. (80 с.). — С. 77.
• Кубарев В.Д. Курганы Юстыда. Указ. соч.,С. 25; Дашковский П.К. Космологическая модель пазырыкского кургана // Четвертые исторические чтения памяти М.П. Грязнова. Omsk, 1997. С. 44 – 47.
• Михайлин В.Ю. Тропа звериных слов. Пространственно ориентированные культурные коды в индоевропейской традиции. M.: Новое литературное обозрение, 2005. 539 с. — С. 110.
• Баркова Л.Л. О хронологии и локальных различиях в изображении травоядных и хищников в искусстве ранних кочевников Алтая (опыт статистического анализа) // АСГЭ, Вып. 32. СПб.: Государственный Эрмитаж, 1995. С. 60 – 76.
• Руденко С.И. Культура населения Центрального Алтая…Указ. соч., Табл. Табл. LXXXVI, 2, 3.
• Ibid, Табл. CXXIII, 1, 2.
• Михайлин В.Ю. Тропа звериных слов. Указ. соч., С. 126.
• Литвинский Б.А. Кангюйско-сарматский фарн (к историко-культурным связям племен южной России и Средней Азии). АН Таджикской ССР. Институт истории им. А. Дониша. Душанбе: Дониш, 1968. — С. 48.
• Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. АН СССР. Институт истории материальной культуры. M.- Л.: Издательство АН СССР, 1953. 402 с., ил. — С. 76.
• Кузьмина Е.Е. Мифология и искусство скифов и бактрийцев: (Культурологические очерки) = Mythology and Art of Scythians and Bactrians: (Essays on cultural history) / Министерство культуры Российской Федерации. Российский институт культурологии. M., 2002. 288с.; 16 л. ил. — С. 34.
• Штернберг Л.Я. Культ орла у сибирских народов // Сборник МАЭ, Т.V, 2. — Л., 1925, С. 717 – 740. — С. 719.
• Массон В.М. Средняя Азия и Древний Восток. — М.-Л.: Наука, 1964. — 467 с. — С. 393.
• Михайлин В.Ю. Тропа звериных слов. Указ. соч.. С. 131.
• Гачев Г. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. M.: Издательская группа «Прогресс» – «Культура», 1995. – 480 с. — С. 139.
• Кубарев В.Д. Курганы Юстыда. Указ. соч., С. 140.
• Ibid, С. 145.
• Литвинский Б.А. Кангюйско-сарматский фарн…Указ. соч. С. 48.
• Полосьмак Н.В. «Стерегущие золото грифы» (ак-алахинские курганы). Новосибирск: ВО «Наука». Сибирская издательская фирма, 1994. 125 с. — С. 72.
• Литвинский Б.А. Кангюйско-сарматский фарн…Указ. соч. С. 48.
• VP Dyakonov. Отражение погребального обряда тувинцев в фольклоре // Фольклор и этнография. Обряды и обрядовый фольклор. Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1974. С. 259 – 266. — С. 262.

Список использованных источников

• Артамонов М.И. Сокровища саков. (Аму-Дарьинский клад. Алтайские курганы. Минусинские бронзы. Сибирское золото). M.: Искусство, 1973. 280 с. (Памятники древнего искусства).
• Баркова Л.Л. О хронологии и локальных различиях в изображении травоядных и хищников в искусстве ранних кочевников Алтая (опыт статистического анализа) // АСГЭ, Вып. 32. СПб.: Государственный Эрмитаж, 1995. С. 60 – 76.
• Гачев Г. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. M.: Издательская группа «Прогресс» – «Культура», 1995. – 480 с.
• Грязнов М.П. Первый Пазырыкский курган. Л.: Издательство Государственного Эрмитажа, 1950. 91 с.
• Дашковский П.К. Космологическая модель пазырыкского кургана // Четвертые исторические чтения памяти М.П. Грязнова. Omsk, 1997. С. 44 – 47.
• VP Dyakonov. Отражение погребального обряда тувинцев в фольклоре // Фольклор и этнография. Обряды и обрядовый фольклор. Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1974. С. 259 – 266.
• Кубарев В.Д. Курганы Юстыда. Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1991. 190 с. Табл. (80 с.).
• Кузьмина Е.Е. Мифология и искусство скифов и бактрийцев: (Культурологические очерки) = Mythology and Art of Scythians and Bactrians: (Essays on cultural history) / Министерство культуры Российской Федерации. Российский институт культурологии. M., 2002. 288с.; 16 л. ил.
• Литвинский Б.А. Кангюйско-сарматский фарн (к историко-культурным связям племен южной России и Средней Азии). АН Таджикской ССР. Институт истории им. А. Дониша. Душанбе: Дониш, 1968.
• Малолетко А.М. Топонимические свидетельства пребывания саков на Алтае // Проблемы археологии степной Евразии (OPEN. ред. AI. Мартынов). — Кемерово, 1987, С. 52 – 53.
• Марсадолов Л.С. Археологические памятники IX — III вв. до н. э. горных районов Алтая как культурно-исторический источник (феномен пазырыкской культуры). Автореферат докт. дисс. СПб., 2000. 56 с.
• Массон В.М. Средняя Азия и Древний Восток. — М.-Л.: Наука, 1964. — 467 с.
• Михайлин В.Ю. Тропа звериных слов. Пространственно ориентированные культурные коды в индоевропейской традиции. M.: Новое литературное обозрение, 2005. 539 с.
• Окладников А.П. Население Южной Сибири в I тыс. BC. и в I тыс. BC. // Древняя Сибирь (Макет I тома «История Сибири»). Часть I. Эпоха доклассового общества и племенных союзов. С. 353 – 360.
• Полосьмак Н.В. «Стерегущие золото грифы» (ак-алахинские курганы). Новосибирск: ВО «Наука». Сибирская издательская фирма, 1994. 125 с.
• Руденко С.И. Искусство Алтая и Южной Сибири в скифское время // История искусства народов СССР. In 9 томах. Tom 1. Искусство первобытного общества и древнейших государств на территории СССР. Под ред. А.Л. Монгайта и Н.В. Черкасовой. M.: «Изобразительное искусство», 1971. С. 255 – 275.
• Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. АН СССР. Институт истории материальной культуры. M.- Л.: Издательство АН СССР, 1953. 402 с., ил.
• Руденко С.И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М.-Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1960. 359 с.
• Штернберг Л.Я. Культ орла у сибирских народов // Сборник МАЭ, Т.V, 2. — Л., 1925, С. 717 – 740.
• Яценко С.А. Костюм ираноязычных народов древности и методы его историко-культурной реконструкции. Дисс. на соискание ученой степени д-ра исторических наук. - M., 2002, 581 с.