RUS MANEVİ KÜLTÜR: TÖRE VE gelenekçilik

UDC 008.001.14

Православная духовно-академическая наука указывает на то, что четкие представления о традиции коренятся в самой системе церковного наследования. Н.П. Аксаков в начале XXI века писал: «Церковь хранит предание, а не создает его, не накапливает и не вырабатывает, как исповедует отчасти римский католицизм. Предание в истории может систематизироваться, производить выводы из вложенных в него посылок, но не может включать в себя новые начала, обогащаться новыми элементами» [1, С.376-377]. По Аксакову предание именно вложено в Церковь и хранится ею, как некое иное по своей природе, привнесенное извне сокровище. Русская культура – культура православная. Bizim kilise dünyevi işlerine değil odaklanmak denir, ve ilahi çalışmaları. Нестяжательство и старообрядчество – не случайные явления в церковной истории и истории общества в целом. Симпатии к такому течению, как исихазм, с его проповедью аскетизма, забвения личности, полного смирения перед богом глубоко символичны. Русский человек мало придавал значения внешним формам, методам, средствам, сосредотачиваясь на больших целях, мировых проблемах. С этим связан утопизм построений русских мыслителей; здесь же кроется одна из причин гипертрофированного развития духовного, культурного начала – в ущерб цивилизационному. В последнее десятилетие в отечественной культуре были предприняты попытки радикальным образом переориентировать подход к проблеме традиции, уйти от объективистского, плюралистического ее рассмотрения, принять в расчет сугубо «внутренние» ее характеристики. Это придало проблеме актуальность и вызвало оживленные споры вокруг категории «традиция», «Священная Традиция и Священное Предание», «традиционное общество», «традиционализм». Особенно популярным становится термин «традиционализм», в который все чаще привносятся непривычные для отечественной культуры значения.

В споре традиционалистов и рационалистов ХVIII века, между разумом и верой проводилась непреодолимая граница. Традиция понималась как нечто, заменяющее человеку разум, освобождающее его от способности и необходимости размышлять. Теперь нам ясно, что это не так – во всяком случае, в современных обществах рефлексия необходимо сопутствует выбору той или иной части наследия. Принято различать «примитивный» и «идеологический» традиционализм. "Ilkel" gelenekçilik canı cehenneme dahil:

1. основательную религиозную (или сакральную) renklendirme, где давность священна во всех значениях этого слова;
2. bir bütün dikkate olarak dünya (слитно природный и общественный);
3. предположение о том, что заданный порядок вещей может скорее измениться, чем погибнуть;
4. все нормы культуры одинаково важны, контроль охватывает всю жизнь индивидов;
5. безальтернативность, отсутствие конкурирующих мировоззрений;
6. рефлективность: kendisi değişikliklere tepki olarak sadece hissettirmektedir (или возможность таковых). По мнению Р. Арона традиционные общества не знают традиционализма, поскольку не осознают своей исключительности.

«Идеологический» традиционализм появляется со времен революций Нового времени, он:

1. не исключает возможности социальных изменений;
2. видит возможность идеологической альтернативы и потому не может пользоваться лишь одним аргументом данности;
3. защиту «доброго старого времени» изображает как защиту неких общих принципов (иерархия, авторитет, антииндивидуализм, примат обычая по отношению к праву и т.д.).

Традиционализм дописьменных обществ проявляется не столько в соблюдении заповедей и запретов предков, сколько в убеждении, что такое соблюдение действительно имеет место. Письменная форма передачи традиции делает необходимой ее постоянную интерпретацию, то есть создает возможность ее неоднозначного толкования и понимания. Письменное сообщение более абстрактное, чем устное. В период средневековья на Руси традиционализм превращал культуру в некие «образцы», неизбежно накладывая на все не авторитетное, не исходившее из какого-либо звена универсальной иерархии церковно-государственных институтов. Средневековая культура была разнообразна и противоречива, чему свидетельства – многочисленные ереси как отступления от образцов. По мнению В. Лосского, для поддержания мистического огня таинств Божиих, традиция остается все-таки лишь очагом. Поэтому если очаг потух, он несет лишь по инерции имя «традиции и даже продолжает осуществлять сакральные ассоциации. «Хотя христианское Откровение трансцендентно и для разума, и для чувств, оно ни того, ни другого не исключает: наоборот, оно и разум, и чувства преобразует в свете Духа Святого, в том предании, которое есть единственный модус восприятия Богооткровенной Истины…» [2, С.394].

Таким образом, gelenek, лишенная своего трансцендентного, священного источника, лишает людей возможности уповать на свои святыни, будучи исторически отторгнутыми от этих святынь. Но люди продолжают им следовать, думая, что служат Богу. Как считает исследователь проблемы сакральной традиции В. Аверьянов: «Постепенно духовные последствия этой страшной метаморфозы сказываются на всей «сломанной традиции», дух не-бога пропитывает собой остатки священной реальности» [3, С.49]. Речь идет о том, что в подобном случае традиция способна превратиться в одностороннюю консервацию, косную инерционную систему, которая, тем не менее, держит человека и даже поглощает его. Однако в современных условиях, по мнению В. Аверьянова, такая традиция не выживает, «вынуждена выступать в паре с инновацией, заключать компромиссы с модернистской системой и постепенно сползать на роль второстепенного компонента этой системы. Те призраки традиции, те псевдо-традиции, которые остаются в культуре после утраты перспективы преображения имманентного, оплодотворяются инновациями и сами оплодотворяют их» [4, С.50]. Но не бывает культуры вне национальной традиции, а традиция – всегда отчасти «эзотерическое» знание, передаваемое в рамках определенной группы: религиозной организации, правящего класса, профессиональных корпораций и т.д.

Академик Д.С. Лихачев писал, что «абсолютно новое «не узнается». Красота является как новое в пределах старого. Чем примитивнее эстетическое сознание, тем для него больше нужно старого, чтобы воспринимать новое. Поэтому так «велика доля традиционного в народном искусстве нового времени и в искусстве средневековья». Принятие христианства на Руси разрушает ее ценности замкнутой самобытности, внедряя в сознание новые ценности веры, человеческого братства и спасения в вере. В русской культуре не произошло накладывания одной культуры на другую, христианства на язычество – по типу западноевропейских народов. Но это сформировало изначально «двоеверную культуру», оба потока которой открыты навстречу друг другу. В западной Европе христианская схоластика критиковала язычество, в двоеверной же России наблюдался союз грамотного богатыря и монаха-книжника. При этом никаких социальных перегородок или нравственных установок не было – самосознание русской культуры едино.

Традиция указывает на будущее, это содержательно отражено и в латинской этимологии (traditio от tradere – передавать). То есть будущее культуры, поиск и осмысление истины возможны только в случае осмысления прошлого, Klasik estetik kuramı yaşayın.

Г.П. Yirminci yüzyılın Fedotov 20-40 yıl, devrim sorunu ve "Yeni Rusya" makalelerinde geleneğin rolü göz önüne alındığında, "Rusya'nın geleceği sorunu", Ve diğer "Rus kültürünün Mektupları", gelenek ve modernliğin bir toplantı alanı olarak Rus kültürünün yeni bir model inşa etmeye çalışıyoruz.

Библиографический список

1. Aksakov, Н.П. Kilisenin Gelenek ve okul geleneği // Bogoslovskiy gazetesi. -M, 1908.
2. Lossky olarak. Gelenek ve görenekler. – М., 1993.
3. Aver'yanov olarak. Süreklilik ve hizmet olarak Geleneği // Человек. – 2000. – № 2.
4. Aver'yanov olarak. Указ. соч.

Referanslar

1. Aksakov, N.P. Predanie kilise ve predanie SHKOLA // Bogoslovskiyj Mühendisliği. -M, 1908.
2. Losskiyj V. Predanie i predaniya. – M., 1993.
3. Averjyanov olarak. Tradiciya bazı preemstvennostj i sluzhenie // Chelovek. – 2000. – № 2.
4. Averjyanov olarak. komuta. saç.

Alınan redaktsiyu13.05.12